Ян неожиданно громко прочистил горло, будто в тишине зарычала собака, срываясь на лай. Фаина вздрогнула, подпрыгнув на стуле, подняла глаза на соседа, который снова испытывал ее нервы на прочность. Тот ухмылялся, будто слышал все, что она подумала.
Но это, разумеется, невозможно. Просто игра воображения. Ее фантазию поймали с поличным. Вы арестованы за желание укусить человека. Все, что вы подумаете, будет использовано против вас на суде божьем. Аминь.
Присмотревшись, девушка разглядела на спине Яна свежие царапины, а на левом плече – след зубов. Значит, кто-то уже попробовал его на вкус. А ему все равно, блуждает с голым торсом и глазом не моргнет.
Фаине стало противно. В голове пронеслись вполне естественные картинки совокупления с очередной дурехой, что радостно раздвинула перед ним ноги и вскоре была выброшена, как одноразовая посуда. Поели – и хватит. В следующий раз возьмем новую.
Фаина скривилась, чего юноша не заметил, но сделала бы то же самое, даже если бы он наблюдал за нею. Представить этого насквозь фальшивого человека в порыве страсти затруднительно. Как это существо может любить? Целовать кого-то? Гладить по волосам, шептать на ухо, быть нежным?.. Разве есть в нем хоть одна искренняя черта, кроме высокомерия?
Ожидая закипания чайника, парень сомкнул руки в кольцо над головой, зевнул, потянулся, хрустнул позвонками. От натяжения кожи на мгновение прорисовались несколько ребер. Обыкновенный вроде бы человек. Зевает, – значит, все-таки спит, кости есть. Внутренние органы, пожалуй, тоже, раз уж он питается. Все это глупо, конечно, но ничто так не напоминает нам о человечности и в первую очередь смертности, как подчеркнутая физиологичность.
Фаина прислушалась к ощущениям. Не пойдет ли снова кровь? Не стоит дожидаться, пока это случится. Нужно отсюда уйти и впредь избегать оставаться наедине с этим пышущим здоровьем и красотой мужчиной. Который словно с каждым днем по крупице обкрадывает живущих по соседству людей, насыщаясь чужой энергией.
Их взгляды пересеклись.
Теперь чай точно подождет.
Морально тяжело находиться один на один с существом, которое нельзя ничем смутить, нельзя вывести на эмоции, нельзя заставить произнести хоть слово или отвести глаза, если оно того не хочет.
Несмотря на множество вопросов, которые имеются у Фаины в его адрес, сейчас она не намерена его расспрашивать. Момент слишком неподходящий, плюс скоро придет Мила, плюс необходим хороший план. Или последняя капля, чтобы переполнить чашу терпения.
Девушка поднялась под неотрывным взором темной августовской листвы – взором надменным и подстегивающим. Подъем вышел излишне резким – голова ушла в крутое пике, ноги, затекшие от долгого сидения, не справились с простой задачей.
Большая доза сахара дала о себе знать, будто попала в кровь лишь тогда, когда девушка начала активно двигаться. Фаина пошатнулась и почти рухнула на пол, с грохотом схватившись за стул. Тот подскочил и громко ударился о стол, но все-таки спас ее от позорного падения. Крепко держась за мебель, будто за край обрыва, девушка поднялась на дрожащих ногах, избегая назойливого взора.
– Что с тобой? – нахмурился Ян.
Она повернула к нему голову и обожглась стыдом.
– Ничего.
– Врать
– Да от тебя вообще трудно что-либо утаить. Включая собственные мысли.
Девушка выпрямилась и старалась привести в порядок дыхание. Казалось, еще минута на ногах, и она отключится. Как бы добраться до кровати?.. Эти несколько метров от кухни до комнаты в таком состоянии казались непреодолимыми. А присутствие Яна лишь усугубляет ситуацию.
За ошибки и слабости приходится платить.
И плата велика.
– Ты вредишь себе. – Ян скрестил руки на груди, осматривая ее исподлобья. – И тебе становится хуже.
Он становился все более раздраженным с каждым сказанным словом. И в то же время его тело напряглось – он готов был ринуться вперед и поддержать Фаину, если потребуется.
– Неужели? – Она попыталась удивиться его непобедимой логике, но голос охрип. – Как ты до этого додумался?
Даже сейчас, на грани обморока, она язвила в адрес Яна, сама не зная зачем. Очень хотелось пить. Как никогда прежде. Она – пустыня. Сейчас рухнет и рассыплется, забьется песчинками в каждую ямку и трещинку, останется здесь навсегда. Сухая и шуршащая, вечно выпрашивающая половую тряпку любой степени загрязнения, лишь бы с водой.
Ад.
– Сарказм тебе не поможет.
– И что же ты предпримешь на этот раз? – пришлось закашляться, чтобы продолжить: – Сделаешь так, чтобы у меня снова пошла кровь? Или что-нибудь серьезнее на сей раз? Я вся трепещу перед… твоим очередным фокусом.
– Этот тебе точно не понравится, – пообещал сосед.
– Можно подумать, мне нравились предыдущие.
Фаина не совсем понимала, о чем они говорят, но считала своим долгом поддерживать туманный диалог, удобряя едкими высказываниями. Не так уж часто Ян заговаривает с нею, чтобы упускать шанс что-нибудь выяснить или хотя бы уколоть его. Ну, или еще больше запутаться.
