Девушка откинулась на стуле, хрустнула шейными позвонками и протерла глаза. Усталость моментально дала о себе знать, свинцовой шалью опустившись на шею и плечи. Лень было даже подняться и переодеться, чтобы лечь в постель, не говоря уже о чем-то вроде бурного веселья по соседству.
Судя по звукам, вечеринка в самом разгаре.
«Неужели никого, кроме меня, это не беспокоит? – подумала Фаина с легким уколом негодования. – Почему коменда, при всей своей строгости к остальным, позволяет ему все это? За что такие привилегии? После одиннадцати все гости обязаны выметаться и уж тем более не издавать такого шума, чтобы лишать сна жильцов».
Негодование Фаины держалось на прежнем уровне те полчаса, что она терпеливо ожидала окончания вечеринки. Напрасными были ее надежды на наличие совести или хотя бы чувства меры у тех, кто этой ночью устроил себе праздник жизни.
Алкоголь убивает в человеке человеческое, которого там и так хрен да маленько. Фаина знала это как никто другой. Выходит, в Яне и убивать нечего, если каждый раз, устраивая попойки, сам он остается будто бы трезв, спаивая окружающих и наслаждаясь тем, что с ними происходит.
Девушка честно пыталась уснуть, надеясь, что сильная усталость возьмет свое и сознание отключится, несмотря на шум. Однако, как это всегда бывает, когда целеустремленно пытаешься уснуть, сон не идет. В отличие от пульсирующей боли в глазах и висках.
Нельзя сказать, что музыка была оглушительной, вызывающе громкой, но ее непрерывность нервировала так же сильно, как бесконечная капель подтекающего в тишине крана.
Пытка звуковыми волнами.
Некоторое время Фаина лежала в постели, накрывшись одеялом до самых глаз, невидящим взором уставившись в потолок, грязно-желтый от света настольной лампы, засиженный жирными летними мухами, и размышляла о том, что ей давно пора съехать отсюда.
Дело ведь не конкретно в Яне, а вообще в таких, как Ян. В таких, как Наташа. Нельзя изменить людей вокруг себя или ждать от них, будто они начнут ни с того ни с сего вести себя так, как
Являясь человеком, Фаина понимала, что люди – это не для нее. Она никогда не научится с ними ладить. Они для нее какой-то иной вид живых существ, разума и мышления.
Ближе к трем ночи Фаина оделась, закапала в глаза и махом опрокинула в себя полстакана рома из ценных запасов – рассеять нарастающее раздражение. Затем обулась и решительно распахнула дверь. Плотная звуковая волна едва не отбросила ее назад. Девушка укуталась в вязаную кофту и прошла к 401-й двери.
Крепкий алкоголь на голодный желудок действовал пугающе быстро. И без рома сил почти не оставалось, а тут в виски ударило, колени ослабли. Фаина постучала, и Гена сразу открыл ей, будто только и ждал визита. Выглядел он замученно, ничуть не лучше гостьи. Вместе с мягкими шортами и растянутыми носками на пареньке были изможденное лицо и осоловелый от недосыпа взгляд.
– Проходи, – вяло проговорил он, пропуская соседку внутрь.
– Не холодно голому спать? – Девушка села на его кровать, потому что оба стула были насмерть завешаны никогда не утюженной одеждой. – Отопление ведь отключили уже.
– А я и не сплю, как видишь. – Гена грустно усмехнулся. – В отличие от Сани. Этому хоть из пушки стреляй.
– Завидую.
Без лишней скромности Фаина разглядывала приятную фигуру Гены. Широкие плечи, ключицы в связках мускулатуры, талия, бугорки тазобедренной кости, вырастающие из глубин низко сидящих на узких бедрах шорт. Сразу видно – человек спортом занимается. Ей всегда хотелось потрогать Гену, и порой она себе в этом не могла отказать. Не то чтобы парень был против, скорее ему не жалко. Гормоны берут свое. Оба были достаточно взрослыми, чтобы это понимать.
В комнате горела лишь маленькая желтая лампа, в свете которой многие очертания терялись, а взгляды оставались незаметны. Или же так просто казалось на задурманенную голову.
– Налить тебе?
– А что есть?
– Остатки сливочного ликера с прошлой субботы.
– Сибаритствуешь, сударь.
– Ну а как же.
Гена с хрустом в коленях присел на корточки и пошарил рукой под кроватью, пользуясь случаем, принюхиваясь к Фаине.
– А ты опять ром глушила.
– Ну а как же, – самодовольно улыбнулась она и по-детски заболтала ногами.
Миновало то время, когда феноменальный нюх Гены мог ее удивить. Парень достал красивую по форме бутылку, разлил ликер в рюмки на два мизинца, убрал обратно, плотно завинтив крышку. Бережет, отметила Фаина. Вкусный алкоголь в общежитии – ценная валюта. Ей ли не знать.
