Его поразило, что она даже не вскинула руки для защиты. Любой бы сделал это благодаря рефлексам, но не Фаина. Это самая странная девушка, которую он встречал, и порой ее неординарное мышление помогало ему найти выход из самых тупиковых рабочих ситуаций. Может, именно поэтому он до сих пор не уволил ее, хотя имел предостаточно оснований.
Просто Фаине всегда было позволено немного больше, чем остальным. За это с ней не особенно общались. «Любимица шефа».
Поправив галстук, Степа сел на стул и смотрел, как капли воды стекают по исхудавшему лицу и пышным волосам. Фаина нахмурилась – такая знакомая повадка. Она часто хмурилась, прежде чем что-то сказать. Как будто настраивала себя, чтобы вступить с кем-то в коммуникацию.
– Зачем? – спросила она наконец, безо всякого возмущения, и провела рукой по подбородку.
– Ты не в себе. Что с тобой происходит? Ты пьяна?
– Нет. Ты же знаешь, я уже почти месяц не…
Но Степа все равно принюхался, наклонившись к ней. Фаина ухмыльнулась.
– И правда. Не пила. Тогда что? Что ты употребляла?
– Таблетки от диабета и… – девушка стала тереть глаза кулаками, так ожесточенно, будто хотела вдавить их в мозг, – и таблетки от бессонницы.
– У них есть какие-то побочные эффекты?
– Я не знаю, я… не высыпаюсь. Мучаюсь.
– Что тебя мучает?
– Ты его не знаешь.
– Фаина, мне нужен работоспособный человек. Ты понимаешь, что я говорю?
– Я понимаю. Я все понимаю. Я не-ра-бо-то-спо-соб-на.
– Сейчас нет. И я не знаю, что происходит. Раньше ты пила, но это можно было решить временем. Ты приходила на работу с перегаром, но я отправлял тебя отоспаться, и потом все было окей. Что мне сделать сейчас, чтобы снова увидеть прежнюю Фаину?
Девушка нервно засмеялась.
– Вернуться в прошлое и заставить меня съехать из общежития.
– Так все дело в этом? Тебе нужно переехать? Давай я помогу тебе в этом, если дальше ты будешь работать по-прежнему.
– Нет, нет, нет. Он меня не отпустит. Я знаю. Уже не отпустит. После того, что я видела.
– О ком ты говоришь?
Фаина отрицательно замотала головой, подавляя улыбку сумасшедшего.
– Ублюдок, – заявила она вдруг, сцепив зубы, и взгляд ее изменился до неузнаваемости. – Ненавижу.
– Меня?!
– Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
Степе стало душно и нехорошо. Чтобы понять, как дальше поступить, ему нужна тишина. Хотя бы пятнадцать секунд тишины на принятие адекватного решения. Что она приняла? Он снял пиджак и ослабил галстук.
– Фаина, я так понимаю, ты не сделала того, о чем я тебя просил. В последнее время ты ни хрена не успеваешь, зато допускаешь до хрена ошибок. Отчеты, составленные тобой, – в них целая прорва неточностей! Мы можем понести убытки из-за тебя. На нас могут подать в суд за дезинформацию. Понимаешь, что я говорю?
– Ты меня увольняешь.
– Нет! Я не хочу тебя увольнять. Должен бы, но не хочу. Однако я сделаю тебе суровый выговор. Я хочу, чтобы ты поняла. Во имя субординации и справедливости я обязан тебя наказать. Если я этого не сделаю, остальные сотрудники, наблюдавшие за твоим поведением, станут вести себя еще хуже. Я потеряю их доверие и уважение. Я этого не хочу.
– Я тебя очень уважаю. Это правда.
– Я знаю. Поэтому лишаю тебя премии в этом месяце. И передаю отчеты, над которым ты работала, Любе. Ты меня слышишь?
– Да, Степа.
– А теперь я хочу, чтобы ты поехала домой и отоспалась. Отдохни как следует, потом возвращайся. Разберись со своими таблетками, почитай о побочке. К врачу сходи, не знаю. Я даю тебе два дня отгула. Сделаю вид, что ты тяжело больна. Все, уходи.
– Почему ты меня не уволил?
– Так тебя уволить надо? – вдруг улыбнулся Степа, поправляя галстук.
Непосредственная Фаина с вопросами ребенка, ну как он мог не умилиться ее прямоте даже поверх раздражения?
– А разве я этого не заслуживаю?
– Ты, Фаина, – он помог ей подняться на ноги, – заслуживаешь отдыха. Вот езжай домой и посвяти этому все свободное время. Стой, вот, держи салфетки. Вытрись.
– Зачем?
– У тебя же вода. Тут. И тут.
– Точно.
Фаина вышла из кабинета, обтирая лицо и волосы. На груди было темное пятно, но это волновало ее меньше всего.
С трудом верилось, что она так легко отделалась. Не хотелось возвращаться в общежитие, но очень клонило в сон. Пока она ехала домой, у нее перед глазами снова и снова прокручивалась одна и та же сцена: Ян выходит из душа и проходит мимо нее. Вновь выходит и вновь идет мимо. Стоп. Заново. Стоп. Опять.
Вращение йо-йо. Вниз. Вверх. В исходное положение. Одно и то же. И каждый раз она что-то упускает.
Она решила, что, как только приедет домой, найдет свой блокнот и прочитает стих. Или, может быть, лучше попросить Яна вновь процитировать его?
