С самого утра, с того момента, как Фаина распахнула слипшиеся глаза, в голове царил сумбур, а слова неохотно вязались в предложения.
Она уже довольно долго не выпивала, но сейчас чувствовала себя как после хорошего кутежа. А это слегка несправедливо.
После исповеди Наташи спалось неспокойно. Всю ночь Фаина промучилась в полубреду, проваливаясь в неприятные догадки и ситуации, что генерировал спящий мозг под гипнозом панических атак, запертых глубоко внутри и мечтающих вырваться.
Грань реальности в таком состоянии нащупать невозможно. Падая в очередную яму болезненного видения, Фаина была уверена, что просыпается, а раскрывая глаза, чтобы отдышаться, думала, что сейчас-то точно спит.
Ночные фантазии, в последнее время все более частые и отчетливые, отличались пугающим правдоподобием. Если раньше Фаина могла проснуться и даже не помнить сна, сейчас видение с трудом разжимало щупальца, чтобы выпустить ее в реальный мир, и еще долго после этого боль в теле напоминала о ночных приключениях. Уж лучше бы ей не снилось ничего, чем то, что не позволяет выспаться.
Этим утром Фаина ощущала себя более разбитой, чем когда-либо. Голова трещала, и во рту было так сухо, словно ночью кто-то сидел рядом и подключал трубки к ее телу с целью выкачать все жидкости. Прямо как в «Дюне» поступали с трупами, только она еще жива. Наверное, это снова диабет выкидывает свои штуки. Надо измерить уровень сахара, чтобы совесть была чиста.
Фаина поднялась с постели, собрала непослушные, электризующиеся волосы. Множество микроснов, вспоминать о которых было так же мерзко, как засунуть обе руки в копошащихся опарышей, окутали едким облаком и долго не желали выветриваться из памяти. Но под напором ежедневных бытовых действий, доведенных до автоматизма, начали сдавать позиции.
Пытаясь взбодриться, Фаина звонко пошлепала себя по щекам, и те неохотно порозовели. Лицо было опухшим, с отпечатком одеяла под глазом. Угрюмо осмотрев себя в зеркало, девушка вздохнула, накинула халат и пошла умываться, прихватив маленькое белое полотенце.
В коридоре уже образовалась небольшая очередь. Ян и Наташа стояли рядом, но, кажется, не вместе – Наташа выглядела очень взволнованной, Ян – индифферентным, оба молчали, и Фаина с облегчением выдохнула. Следом за ними вполголоса переговаривались Гена и Даша, прижимая к груди предметы утреннего обихода.
Заметив Фаину, Гена расцвел, Даша подмигнула и вскинула бровки, Наташа испуганно отвернулась, а Ян прищурился, скрестил мощные руки и прислонился к стене плечом. Он был на голову выше стоящей за его спиной Наташи, которая всеми силами прикрывала рассеченную бровь волосами. Да и вообще сейчас сосед казался крупнее, чем на прошлой неделе.
Среди обитателей блока он выглядел самым здоровым и пышущим силой. С остальными же происходили какие-то мелкие неурядицы. Исключая Фаину, ведь ее неурядицы были крупными.
– Аве, Афи-ина, доброе утро, – поприветствовал Гена, и зеленый взор Яна отреагировал на это хищным прищуром.
– Я же просила так меня не называть. Привет вам, гигантские морды[15].
Теперь Фаине казалось, что злополучный сосед прислушивается к каждому слову. Еще ночью они с некоторой теплотой смотрели друг на друга, когда он стоял в толпе байкеров, а она проходила мимо. Но сейчас все было по-прежнему – они делали вид, что не особо и знакомы, более того, Ян неприкрыто выказывал свою неприязнь по отношению к местным, одной из которых она является.
Все тот же засранец, что и раньше.
– Брось, это уже привычка.
– Ага. Вредная.
– А у тебя, можно подумать, вредных привычек нет.
– Чтобы целиком от них избавиться, мне нужно съехать отсюда. Но я хотя бы стараюсь.
– Кстати, ну и как там ночная шаурма? – вмешалась Даша, и Гена сделал это свое лицо, словно ему обо всем должны докладывать, а тут вдруг нарушили правило – брови взлетели на лоб, рот изогнулся, подбородок вытянулся.
– Ты ходила ночью за шавой? Без меня? И этот человек называет себя моим другом? – С каждым вопросом тон его голоса повышался.
Фаина почти не слушала, все ее внимание уходило на наблюдение за благородным мужским профилем – промелькнет ли на нем хоть какая-то эмоция. Увы, привлекательное лицо оставалось бесстрастным.
– Шаурма была вкусной, вот только… – Фаина прокашлялась, с трудом переводя взгляд на друзей, – снова эти байкеры тусили ночью под стенами хлебокомбината.
– Оу, да, это я слышала, – сказала Даша. – Они к тебе приставали?
– Попытались, но… Видимо, меня с кем-то перепутали. В общем, повезло.
