Она ничего не слышала и ничего не говорила в ответ. Лишь замахивалась и обрушивала сжатый в кулаке ножик на все, что ей попадалось. И взгляд у нее был такой, что Степа почувствовал мурашки от шеи до лопаток. Фаина словно превратилась в чью-то безвольную марионетку, с ней бесполезно было разговаривать.
Прежде чем обезумевшую скрутили два рослых санитара в светло-голубой форме, она успела рассыпать по полу весь имеющийся кофе и сахар, изрезать много документации и даже попыталась разбить офисным креслом монитор компьютера.
Ущерб был не слишком серьезный, но неприятный. Зная Фаину, Степа давно ожидал подобного, втайне надеясь, что это случится не в офисе. Главное, что физически никто не пострадал: сотрудники отделались испугом.
Не без труда обездвижив, Фаину увезли. В больнице девушке вкололи хорошую дозу успокоительного и уложили на койку. Начальник оставался поблизости, обсуждал все детали с врачом. Через какое-то время ему сообщили, что у нее с высокой вероятностью нервный срыв на фоне сильного стресса, психическая неустойчивость и гиперчувствительность, а это состояние требует изоляции и лечения при полном отсутствии раздражителей.
Фаина обрывками помнила, как Степа рассказывал ей, что будет дальше. Он действительно обязался оплатить две недели, которые она должна провести под наблюдением. Часть суммы он будет постепенно вычитать из ее будущих зарплат, другую часть спишет как компенсацию за «травму на рабочем месте».
Но нетрудно догадаться, что есть еще одна часть, которую Степа оплатит просто так, из глубокой привязанности к ней. Фаина не испытывала ни благодарности, ни удивления по этому поводу. Лишь равнодушие.
– Скажи мне теперь, ты согласна на все, что я тебе предложил? Ты хотя бы поняла, что я рассказал тебе? Я сообщил врачам, что у тебя диабет, так что на этот счет не переживай.
– Пусть забирают меня куда хотят. Я больше не могу
«Пусть все это прекратится».
Степа снова ничего не понял, продолжительно вдохнул-выдохнул и оставил девушку одну. Он искренне надеялся, что Фаине смогут помочь и через две недели ей полегчает настолько, что она вернется к работе. Однако в глубине души молодой начальник знал, что этой девушке не поможет уже ничто.
Наверное, поэтому он относился к ней с неясной ему самому симпатией. Разве станешь ругать за какой-то проступок человека, обреченного на страдания? Он всегда понимал, что Фаина мучилась, но боялся себе в этом признаться. Сама жизнь мучила ее, абсолютно неприспособленную к существующим законам и правилам.
Фаине дали как следует выспаться, накормили казенной едой (поведение персонала разительным образом меняется, если твое лечение оплачивается) и отвезли в небольшой загородный пансионат для душевнобольных. Нежно-бежевое здание, окруженное морем свежей зелени.
При себе у нее имелась только сумка с телефоном и кошельком, но девушка не стала никому ничего сообщать. Расскажет, только если кто-нибудь заметит ее отсутствие. А пока что хочется одного – выпасть из привычного мирка, побыть в изоляции от людей и вещей, которые довели ее до ручки.
Весь путь по кочкам и выбоинам загородной дороги Фаину не покидала приятная легкость.
Во-первых, она как следует прооралась сегодня, во-вторых, она еще две недели не вернется в общежитие и не увидит Яна, в-третьих, ее везут туда, где кто-нибудь точно поможет ей разобраться в себе и в окружающих, выпутаться из сетей, в которых она билась слабым насекомым под чутким взглядом паука.
А если нет, она хотя бы отдохнет в спокойной обстановке, где никто не будет превращаться в монстра, приращивать ей волосы и пытаться продырявить висок дрелью. Делать вид, что все в порядке: так себя соседи обычно и ведут. Выставлять ее сумасшедшей.
И вполне успешно, судя по новой локации.
По прибытии ее молниеносно оформили, с улыбкой проводили в номерок гостиничного типа в крыло для спокойных пациентов, выдали чистую одежду и постельное белье и на время оставили в одиночестве.
С удовольствием переодевшись во что-то вроде просторной белой пижамы и мягких тапочек, Фаина собрала волосы в дурацкий пучок на затылке и стала осматривать отведенное ей помещение. Максимум пятнадцать квадратных метров. Здесь легко умещались односпальная кровать, аккуратная прикроватная тумбочка, письменный стол у окна и два стула. Душевая совсем тесная, зато своя. А вот в столовую, похоже, придется ходить со всеми остальными в отведенные часы.
Как в школе. Или в тюрьме.
Фаину не волновало, что ее жизнь разительно изменилась за столь короткий срок. Главное, что сейчас она подальше от Яна, в спокойной обстановке – не так уж важно, где именно. В последнее время в ее жизни стало происходить так много всякой дьявольщины, что оказаться в лечебнице вполне закономерно.
