Вы сказали «просто человек», потому что в вашей картине мира есть кто-то, кто в это понятие не укладывается, и вы себя ему неосознанно противопоставляете. Вам важно оставаться человеком, что бы вы под этим ни имели в виду. Но кто-то в вашем окружении вызывает сильные подозрения и сомнения в том, что он такой же, как вы. Что вы делаете непрерывно и незаметно для себя, так это сравниваете свою «человечность» с его «а-человечностью». Очевидно, он даже пугает вас. Тот индивид, что ведет себя не как обычные люди. И это сильно вас беспокоит, потому что вы не можете ничего изменить.
Пораженная точностью формулировки, Фаина перевернулась на спину, чтобы смотреть в потолок. Так ей было легче говорить и думать о сложных вещах. Как Браль могла понять, в чем дело, задав всего один вопрос? Фаина даже Яна ни разу не упомянула, а говорила только об абстрактных понятиях и немного о себе.
– Вы абсолютно правы, – ошеломленно проговорила она. – На двести процентов.
– Что ж, моя правота еще не означает ничего хорошего. Это тоже парадокс: я знаю все, но ничего не знаю одновременно. Поэтому мне нужна ваша история. Поделитесь?
Фаина помолчала, заново собирая себя в единое целое после услышанного. Браль дала ей время все обдумать. Какой ловкий способ подвести пациента к внутренней потребности говорить. И не просто говорить, а вывалить ВСЕ.
– Видите эту тетрадку на краю стола? В ней находится буквально все, что вы можете обо мне нынешней узнать. Обо мне и о том индивиде, которого я считаю не совсем человеком. Из-за которого я здесь.
– Вы хотите, чтобы я прочла это самостоятельно или разобрала вместе с вами?
– Лучше вместе. Боюсь, вы можете сильно запутаться в дебрях чужого разума.
– Я блуждаю там не первый день и знаю тайные тропы, – отшутилась Браль, – это моя работа. А вы плотно подготовились, похвально. Не каждый может сконцентрироваться до такой степени, чтобы собрать в одну кучу все беспокоящие его вещи.
– Я очень боялась что-нибудь упустить. Здесь каждая мелочь важна.
– Значит, у нас с вами впереди много работы.
– Страшно представить, сколько информации может извлечь из моих импульсивных записей профессионал вашего уровня, которому хватило одного краткого ответа, чтобы увидеть суть проблемы.
– Абсолютно нечего бояться. Мы здесь именно с этой целью и находимся. Чем больше вы мне расскажете, тем лучше для вас. А что не поддастся вербальной передаче, мы извлечем по другим каналам.
– Как это?
– Увидите. Главное – ничего не бойтесь. Я хочу вам помочь.
– Я тоже хочу, чтобы мне помогли. Я не могу так больше…
– Вы не представляете, сколько раз за свою врачебную практику я слышала подобное, – печально призналась Инесса Дмитриевна. – На этом моменте предлагаю завершить первый сеанс. Для начала достаточно, тут следует соблюдать дозировку. Самое тяжелое начнем с завтрашнего дня. Приготовьтесь морально. Наш курс весьма интенсивен по сравнению с обычными походами к психотерапевту, которые происходят максимум три раза в неделю. Вас ждет небольшая перестройка, но мы постараемся, чтобы все прошло безболезненно. Советую сходить сейчас на обед, поболтать с кем-нибудь на самые бессмысленные темы, затем погулять в саду. Если хотите, вам принесут книги. Если остались какие-то вопросы, я слушаю.
– Скажите, – Фаина приподнялась на кровати, – здесь есть ванны?
– Не поняла?
– Ванны. Я так хочу принять ванну. Там, где я живу, только душевые кабины. И они не всегда… в хорошем состоянии. Ну, знаете…
– Общежитие, – понимающе кивнула Браль. – Знаю, тоже была молодой когда-то. Я узнаю, возможно ли это устроить, так как вам не прописаны такие процедуры. А пока что набирайтесь сил перед завтрашним днем. Он обещает быть насыщенным.
– Спасибо, – слабо отозвалась Фаина. – До свидания.
После того как ушла Инесса Дмитриевна, девушка еще долго лежала, глядя в потолок. Несложно догадаться, о чем она думала. Иногда эти мысли ужасали ее, иногда, наоборот, все ставили на свои места. В одном она была уверена – Браль поможет ей. Точно поможет. Она профессионал и здорово разбирается в мозгах. По крайней мере, Фаину раскусила как орешек с не слишком твердой скорлупой.
После обеда девушка села за стол и раскрыла пухлую тетрадь, чтобы внимательно перечитать собственные записи. На свежую голову они показались ей неполными и слишком бессвязными.
Несколько часов она потратила, чтобы исправить их, уже почти не опасаясь показаться глупой в своих суждениях и наблюдениях, ведь Браль понимает ее и не осудит. Многое пришлось вспомнить и дописать, многое назвать своими именами. Теперь она старалась писать все, что приходит в голову, не обдумывая подолгу и не искажая первоначальной мысли в стремлении показаться адекватной.
После Фаина отправила себя на прогулку, хотя моральное истощение требовало лежать в кровати и не двигаться. Каким-то чудом она забрела в закуток, откуда через прорехи в толстой кованой решетке можно было увидеть другую часть лечебницы – крыло для буйных больных.
