Здесь можно было передвигаться по помещениям без неприятного покалывания в области сердца – не опасаться того, что в любой момент можешь наткнуться на Яна, и неизвестно, чем кончится для тебя очередная встреча; не замирать, прислушиваясь к звукам на этаже, не высчитывать, когда выскочить из укрытия на кухню или в душ, чтобы не напороться на пару магнетически зеленых глаз, словно бы жаждущих отведать чьей-нибудь души, чтобы вывернуть наизнанку и поглумиться.
Физическое отсутствие Яна приносило даже больше облегчения, чем можно было представить, но и некую опустошенность тоже. В стенах клиники у Фаины как будто открылось второе дыхание. Она вновь ощущала себя живой. И это всего лишь за сутки! Пока никто из общежития ей не позвонил и не написал, и тем забавнее представлять дальнейшее развитие событий, строить сценарии и делать ставки, кто же первым ее хватится.
В состоянии сильной усталости, но тем не менее в приподнятом настроении Фаина успела: познакомиться с персоналом (коренастый медбрат на вечерней смене особенно любезничал с нею); пообщаться с парой пациентов на ужине из овощного салата, кефира и овсяного печенья – оказалось, не так сложно заговорить с людьми, признающими, что имеют проблемы с психикой (хотя ничего серьезнее шалящих нервов или депрессии в этом крыле не найти); ознакомиться с памяткой правил и выучить местное расписание.
Но самое главное, и Фаина гордилась этим так по-детски, она успела исписать чуть более половины предоставленной ей тетради, приятно опустошив голову. Бумага впитала все, что девушка планировала обсудить с психотерапевтом: мысли, догадки, наблюдения, обрывки воспоминаний, безумные теории и не менее безумные к ним доказательства, схемы, таблицы, даты, даже некоторые цитаты, дословно зафиксированные по странному алгоритму избирательной памяти.
А еще некоторые сны.
И весь этот почти бессвязный, несистематизированный поток сознания, вывалившийся из Фаины, словно кишки из вздувшегося рыбьего брюха, плавал на орбите планеты под названием Ян.
Девушка подробнейшим образом описала его внешний вид и темперамент, манеру общаться и особенности поведения. Прочитав эти записи, любой решил бы, что Фаина давно и хорошо знакома с описываемым объектом. Отнюдь нет. Почти не контактируя с ним, Фаина знала о нем так много. К тому же во многом насчет этого персонажа она доверяла своей интуиции.
При этом не покидала уверенность, что Яна априори невозможно познать до дна, без остатка. Он иррационален, как деление на ноль. Об этом она тоже написала в тетради.
Оказалось, чтобы почувствовать облегчение, не обязательно высказываться перед живым собеседником. Порой достаточно ручки и чистого листа перед глазами. Так, может, потребность в помощи специалиста преувеличена?
Фаина вспомнила погром, который устроила в офисе, будто это произошло давно, и поймала себя на мысли, что помощь ей все-таки требуется. Очевидно, что выспаться и разгрузить голову в ее случае недостаточно. А вот что это будет за помощь, предстояло выяснить.
Ровно в час явилась Инесса Дмитриевна, принесла небольшой блокнот и нечто вроде медицинской книжки. Поздоровавшись, она первым делом выразила удивление насчет того, как переменилась ее пациентка со вчерашнего дня. Фаина улыбалась и разговаривала, открыто смотрела в глаза.
«Очень сильный взгляд, – подумала Браль, – взгляд человека, которого сложно сломать. Так что же все-таки ее сломало, если она оказалась здесь?..»
– Вижу, вы отлично отдохнули, Фаина, – с полуулыбкой Джоконды сказала Инесса Дмитриевна, присаживаясь.
Фаина мысленно отметила, что у многих, начиная с Яна, есть странное пристрастие – употреблять ее имя в конце или в начале предложения без особой надобности. Почему родители просто не назвали ее какой-нибудь Катей или Леной? Это лишило бы ее неизбежности по пятьдесят раз на день слышать собственное имя, которое всем хотелось произносить просто так, словно украшение.
– Я наконец-то выспалась, – воодушевленно ответила девушка, испытывая желание плодотворно провести время.
– Лучшее лекарство для нервной системы человека. Тот, кто лишен здорового ежедневного отдыха, собирает все болячки, в том числе психические. Сон – своего рода механизм ментального иммунитета. Он обязателен, чтобы подкрутить расшатанные за день гайки нашего биокомпьютера, а заодно очистить память от лишней информации, которую мы получаем в слишком больших объемах для адекватного восприятия и обработки. Лишнее просто стирается, чтобы мы не сошли с ума.
Фаина не ожидала, что Браль прямо с порога будет так много говорить, но с интересом слушала ее, удобно устроившись на своей постели. Ветерок колыхал белую занавеску на приоткрытом окне, и свежий прохладный воздух толчками поступал в комнату.
– Я читала об этом.
– У вас есть или были проблемы со сном?
– Раньше не припомню, но в последние примерно полгода – часто.
– Вот видите. Всего одна ночь здорового сна привела вас в чувства.
– А впереди еще две недели, – не без удовольствия подхватила Фаина. – Выйду отсюда новым человеком.
