Благодаря настойчивости медбрата Фаина открыла в себе сильное эротическое начало, что так долго подавляла, считая ненужным, постыдным, недостойным разумного человека. На самом же деле, как выяснилось, удовлетворение потребностей лучше всего проясняет затуманенный разум. Просто дай организму то, что ему нужно, и он в ответ даст тебе возможность снова быть созданием мыслящим.
Вопреки сложившимся в обществе суждениям, Фаина не чувствовала себя легкомысленной или доступной, ночь за ночью посвящая плотским утехам (единственное, что пришлось утаить от Браль). Наоборот, поступая так ради собственного блага и здоровья, она могла бы считать себя более разумной, чем прежде, потому что не придерживалась общепринятых норм, придуманных глупцами для глупцов.
Теперь у Фаины было гораздо больше сил, и сеансы проходили плодотворно, насыщенно. Большую часть времени они с Браль гуляли и беседовали, оставаясь в помещении лишь для прохождения тестов.
Инесса Дмитриевна раз за разом превышала лимит отведенного времени по собственной инициативе. Уходя к себе, она думала, что подобных Фаине ей доводилось встречать нечасто – не только за свою врачебную практику, но и за жизнь. Так много впечатляющих противоречий было связано в этой девушке в тугие пульсирующие узлы, так много загадок и индивидуальных, редчайших особенностей восприятия мира, что хотелось изучить ее вдоль и поперек, дневать и ночевать, разговаривая с ней о чем угодно, пересчитывая грани, из которых она состоит, как сложная геометрическая фигура.
Браль давала пациентке разнообразные психологические проверки и изучала ее дневник.
Первым был традиционный тест Роршаха. Наслышанная о парейдолии и буйной фантазии Фаины, Инесса Дмитриевна все равно была удивлена результатами. Девушка долго рассматривала изображения, улыбалась, хмурилась, а потом выдавала такие ответы, что найти их в числе существующих – частых или редких – было невозможно.
Больше всего Фаину поражало, что на этих картинках по умолчанию положено увидеть лишь что-то
В пределах одного изображения Фаина могла найти от семи до одиннадцати пятен, напоминающих ей различные предметы, животных, птиц, насекомых, иногда взаимодействующих друг с другом, реже – какие-то абстрактные понятия, которым девушка почему-то придавала форму.
Инесса Дмитриевна слушала и едва сдерживала эмоции – уже сейчас у нее накопилось достаточно материала, чтобы защитить еще одну докторскую диссертацию. Фаина вела себя спокойно и не видела ничего особенного в том, что в упор не замечает пресловутых летучих мышей, танцующих на карусели медведей, бабочек и прочих стандартных трактовок, которые Браль ожидала получить и интерпретировать.
Следующие тесты лишь подтвердили сложность ситуации.
Неочевидные результаты Фаины не прекращали приводить в изумление. Тесты на склонность к шизофрении показали, что девушка имеет весьма серьезные отклонения; тест IQ дал результат выше среднего; по типу темперамента Фаина оказалась полумеланхоликом-полуфлегматиком, чистейшая «золотая» смесь, без лишних примесей, так редко встречающаяся в природе; шизоидный психотип с преобладанием левого полушария живописно завершал картину, стал последним штрихом раскрывшегося перед Браль шедевра, достойного самого досконального изучения и местечка в коллекции редкостей.
«Самородок, – размышляла Инесса Дмитриевна перед сном, беспокойно ворочаясь, – потрясающе до состояния невыносимости».
Чтобы озвучить Фаине предварительные итоги, пришлось заново прошерстить самые солидные и уважаемые пособия по психотерапии, монументальные статьи и монографии, собственные конспекты и старые записи. Освежив память, Браль еще больше поразилась тому, как в ее руки попал столь ценный экземпляр причудливой человеческой психики.
Результаты тестов дали ей более полную картину того, что происходит с Фаиной глубоко внутри и остается незримым для окружающих, но и это казалось верхушкой айсберга. Своими соображениями психотерапевт поделилась с Фаиной на двенадцатый день – раньше этого срока ей не удавалось собрать воедино мысли и наблюдения.
– Ну что ж, вы много говорили, теперь настал мой черед, – начала Браль слегка взволнованно. – Сразу предупреждаю, что не ставлю вам серьезного диагноза; для этого мне пришлось бы провести с вами как минимум два месяца, к тому же иметь немного другую специальность, а я не психиатр. Учитывая все, что вы мне поведали за эти дни, в совокупности с тем, что я увидела и извлекла из вас самостоятельно, мною произведены некоторые выводы.
