Утро. Серый, бетонный монолит Башни располагался на самом большом островке, повисшем в непроглядной тьме. Тьма отступала, материя начинала сильнее источать свет. Дорога из деревянных настилов и проторенных троп, проходила через бетонный забор и упиралась в ворота Башни. У обрезанного пополам автобуса ПАЗ, расхаживал молодой демон. Он направил дуло автомата вверх, держа его в одной руке. Серый корпус двадцатиметрового короба постепенно осветился, только верхняя часть здания была разретуширована бескрайней тьмой. Внутри заглохли грохочущие генераторы, помещения и коридоры осветились сами собой.
Серокожие демоны в Башне спешно приготавливались, перенося оружие к широкой лестнице. На пятом этаже, в коридоре рядом с операционной, напротив друг друга стояли фигуры двух худощавых демонов. Один, в широких штанах и не по размеру великоватой футболке, страстно что-то объяснял, жестикулируя своим кулаком в воздухе:
— Людишки, они такие ранимые, такие мягкие, вкусные.
Серокожая, облаченная в буддистские рясы, продолжила разговор без каких-либо эмоций:
— Да, ты из нас самый старший и сильный. Сила опьяняет тебя. Но женщина нам нужна, как прикрытие от Двара. Девочка может одолеть внутреннего демона.
— Я уже не могу на них смотреть. И вы торгаши, мне тоже надоели. Сказано же: «После пятой трубы, из кладезя Бездны поднялся дым. И появилась из дыма страшная саранча, под начальством Аваддона», — Хофман наклонился вперед, нависая над оппонентом, оказывая неодобрение, продолжил: — Когда все начнется, будет не до перемирия. Вот я и порезвлюсь. И почему торгаши не приняли сторону Ангела Смерти?
Лаура медленно отошла от открытой двери. Она делала это как можно тише. Полубоком дошла до своей уже привычной койки на одиноком балконе и аккуратно, тихо прилегла на панцирную кровать. Мысли стали окутывать ее разум, их было слишком много. Но одна выделялась на их фоне: «Значит, Мила еще может вернуться в свое тело. Может победить этого Двара».
Она прилегла на спину и поудобнее расположила голову на подушке. Взгляд выхватил край крыши высокого здания и рассеивающийся чуть выше свет. Здесь была видна граница, за которой нависала необъятная тьма. Ворох мыслей продолжал кружить в голове:
— «И эта белка не такая всемогущая, раз не все видит: ни Милу, ни предателей. Сидит там на самом верху. А может мысли мои сейчас прослушивает. Да пошел ты!» — Лаура начала прикрывать уцелевший глаз, проваливаясь в крепкий сон, который обволакивал ее и поглощал. Резкий звук удара засова в стену пробудил ее. Она успела увидеть фиолетовый столб света, исходивший из середины лба — момент, и он начал молниеносно втягиваться в ее голову. Он исчез за доли секунд, как и звуки у двери. Лауру уже ничего не удивляло, она закрыла глаз и принялась утопать в сладком сне.
Ее разбудило щебетание птиц в куполообразном небе, с четкой границей света и тьмы. Одна из птиц приблизилась к границе этого мира, но короткое нахождение во тьме, загнало ее обратно. Она снизилась к крыше гигантского элеватора, села на край карниза и уставилась на женщину. Ворон впился взглядом в лежащую на балконе Лауру. Она в ответ начала разглядывать птицу, прищурив уцелевший глаз.
— Аваддон, тварь. Ты что ли?
Птица сидела не двигаясь, как отличная работа таксидермиста. Шум за дверью возобновился. Кто-то рывками дергал засов, то открывая, то закрывая дверь, яростно раздавая важные указания. Его голос постепенно усилился.
Хофман вошел на балкон. Прозрачный скальп его черепа, притягивал к себе взгляд лежащей на кровати Лауры: абсолютно безволосый, без привычной бейсболки, внутри, под тонкой оболочкой, перетекал серый дым с россыпью светящихся точек. Хофман сложил руки на перила. Лаура переместила взгляд с головы вниз: кожа на руках тоже была прозрачной, заметно меньше чем на черепе, но все равно можно было увидеть перетекающий туман внутри.
— Знаешь Лаура. — Демон прошелся взглядом по кровати и им же скинул одеяло с женщины. — Вы люди мне так надоели! Я вас выучил. Людишки как животные, которые гадят, по-разному гадят. Убить не жалко.
Лаура поднялась и встала напротив Хофмана, демонстративно выпрямляя спину. Повернувшись к оппоненту, продолжила беседу с неторопливым прибалтийским акцентом:
— Хофман, мне плевать! Все равно все сдохните, шавки прислужливые.
Демон приподнял свою руку вверх — сжал большой и указательный пальцы, образовывая кольцо — на запястье Лауры появились две глубокие вмятины. Ее рука вздернулась, перекрутилась опускаясь вниз за спину. Женщина от боли села на корточки перед демоном, он поднял руку еще выше. Вместе с этим Лаура тоже приподнялась и с перекатывающимися желваками на скулах, впилась взглядом в «серого» подростка. Демон продолжил говорить с металлической хрипотой в голосе:
— Надо идти в зал. К хозяину.
