Пока бежал вниз по лестнице, чуть шею не сломал, поскользнувшись на желудочном соке бурдюка. Жирный скотина всё запачкал этой дрянью: лестничная площадка на третьем этаже была залита почти полностью.
Второй удар тёмного застал меня на втором этаже, и тут были все шансы остаток пролёта преодолеть кувырком. На сей раз здание тряхнуло так, что я еле-еле устоял на ногах, схватившись за перила.
В голове мелькнула мысль, что если внизу так грохочет, то, наверно, можно уже и не бежать. Но выстрелы из ружья Семёна Ивановича говорили, что там ещё есть, кого спасать. И мы с «пушком» продолжили свой забег.
В холле висела такая густая пыль, что увидеть что-либо было решительно невозможно. Я на миг прижался к стене со стороны лестницы, пытаясь понять, что же там происходит. Из конуры Семёна Ивановича снова стеганул выстрел.
— Пошёл на хрен из моего общежития, дерьмо тёмное! — голос смотрителя дрожал и был полон такой непередаваемой уверенности в своих силах, что удивительно было, как он ещё не забился под стол и не дрожал там, точа слезу.
Но мужик готов был, похоже, умереть, а не допустить тёмного на вверенную ему территорию. Уважаю! Тёмный же нанёс новый удар. С потолка на меня осыпалась штукатурка, густо присыпав голову и плечи. Видимость немедленно стала ещё хуже.
«Куда стрелять-то⁈ — подумал я, выглянув в холл, а потом сам же себе напомнил: — Ты же двусердый, Федя, едрить тебя за ногу! Не тупи!».
Потянувшись к тёмному сердцу, я снова взглянул на мир, но уже иным зрением. И этому зрению тоже мешала пыль, но сквозь неё отчетливо мерцали светом частички энергии, которой в живых существах всегда больше, чем в пространстве и неживых предметах.
Может, я не умею пока видеть её сквозь стены, но сквозь пыль — отлично вижу. Вон мелькает краешком энергия смотрителя, то исчезая, то появляясь. А вон и сгусток посреди холла. И ещё пара мотается вокруг. Вольфы, похоже. Вот этих я и решил убрать первыми. У них, в конце концов, звериный нюх имеется. Найдут меня, сволочи, по запаху…
В тот момент, когда вокруг тёмного что-то изменилось, и шлейф его энергии рванул в сторону комнаты смотрителя, я начал стрелять. Четыре выстрела — по две пули каждой твари, проникшей в холл. Ещё четыре — тёмному.
Хотел убить, но не убил. Тёмный прикрывался какой-то защитой, которая выдержала мои попадания. Тут же звякнула металлическая шторка, и меня дуплетом поддержал Семён Иванович. Правда, попасть он, скорее всего, не попал. В отличие от меня, смотритель двусердым-то как раз не был.
Я рванул по лестнице через три ступени, спеша убраться подальше от врага. И, похоже, вовремя рванул. В стену, в оба пролёта лестницы, прилетело заклятие, которое ударило не хуже пушечной картечи.
Я как раз успел выскочить на второй пролёт, который от удара тряхнуло, а меня даже слегка подкинуло в воздух, бросив носом вниз на ступени. Весело зазвенели гильзы, выскочившие из открытого барабана, но «пушка» из рук я не выпустил. Хрен вам! Четырнадцать патронов ещё ждали своего часа в кармане ветровки, застёгнутом на молнию.
— Ты там, парень? — мужской голос, донёсшийся из холла, не принадлежал Семёну Ивановичу. — Давай, выходи! Госпожа сказала всыпать по твоей наглой попке! Ха-ха-ха…
Пока тёмный изгалялся в словесах, я, по-прежнему лёжа на втором пролёте лестницы, успел заново набить барабан. А смотритель ещё разок саданул дуплетом. В ответ тёмный опять врезал по его комнатке.
— Думаешь, эта смешная коробка с твоими приятелями долго выдержит? — осведомился тёмный. — Ещё пара попаданий, и всё, конец консерве!
Я снова потянулся к тёмному сердцу, а потом осторожно выглянул из-за края лестницы. Тёмного я не видел со своей позиции, значит, надо было спускаться. Но спускаться было страшно, потому что этот гад бил по площадям. И мне его снаряды совсем не нравились.
Но деваться некуда. Тем более, тёмный делал паузы между ударами. А значит, когда он в следующий раз ударит — можно будет рискнуть. Главное — его при этом достать.
Снова выстрел из двух стволов ружья, и снова ответный удар тёмного. На этот раз я даже отчётливо услышал треск стен: общаге Васильков приходилось нелегко.
Я быстро высунул нос, чтоб проверить обстановку. Тёмный стоял на том же месте, ни от кого не скрываясь. И я решительно рванул к нему. Зачем? Да чтобы стрелять почти в упор. Чтобы видеть гада своими глазами. Он, похоже, услышал меня, стал оборачиваться… А я, наконец, увидел его. Да, это был тот самый мужик с улицы, только сильно припылившийся, как, впрочем, и я сам.
