В коридоре обнаружились не одинокие бандиты, не заблудившиеся в городе отродья Тьмы, а прямо-таки настоящая штурмовая группа. Десяток матёрых ребят в тяжёлой броне и несколько двусердых бойцов.
Ну а самыми примечательными были двое мужчин, застывших у двери Авелины Покровской.
Один из них был в годах, лет шестидесяти на вид. Но, с учётом наличия чёрного шрама на щеке, ему могло быть хоть под сотню. А вот второй — чуть постарше меня самого. И чертами лица он до ужаса напоминал первого мужчину. Видимо, не очень дальние родственники.
Похожи они были не только внешне. Оба при моём появлении уставились на меня с одинаковым выражением лиц: смесью спеси и превосходства.
А мой взгляд, тем временем, успевал выхватывать новые и новые подробности… Все тяжеловооружённые бойцы сосредоточились у комнаты Покровской, нацелив на закрытую дверь автоматические винтовки неизвестной мне модели. И у всех на плечевых щитках, где обычно располагается эмблема подразделения или рода, было затёртое пятно.
Так что понять, к какому роду принадлежат ратники, я не мог. Да и не до того было: мой взгляд выцепил кое-что совсем уж неправильное. А именно, человеческую руку, торчавшую из соседней комнаты: на полу, ладонью вверх, и пальцы, сведённые судорогой. В нос ударил запах железа — явный признак пролитой крови. Моего соседа то ли подстрелили, то ли убили. И, видимо, лишь за то, что нос высунул не вовремя.
И ведь речь в нашем случае шла о непростом учебном заведении. И ещё более непростых детишках, за каждым из которых стояли серьёзные люди.
А за мной вообще никто не стоял. И несложно было понять, что меня сейчас ожидает. Поэтому двигаться я начал раньше, чем кто-то успел опомниться. И отнюдь не к себе в комнату — потому что не дурак: там, позади, был тупик. Да, я мог закрыться на замок, но у меня-то таких артефактов, как у Авелины Покровской, нет.
А значит, против ратника моя дверь выдержит всего несколько секунд. Ну а верёвкой для срочной эвакуации через окно я, болван эдакий, после прошлого раза не обзавёлся.
Ведь первое нападение на общагу было исключительным случаем, да?
Теперь я в этом сильно сомневался. И вместо того, чтобы скрыться в комнате — со всех ног рванул на лестницу, которую прикрывал лишь один двусердый.
— Убить! — короткий приказ прозвучал в тот миг, когда я уже сделал первый шаг.
До того, как на меня обрушится колдовство и тяжёлые пули, оставалось не больше секунды. И не разберись я в ситуации, вот прямо тут бы и погиб.
Но мой верный «пушок» уже поднимался, целясь в двусердого, перекрывавшего выход на лестницу.
Ну и что, что у него щит выставлен?
Выстрел!
Выстрел!
Первым на лестницу вывалился двусердый, отброшенный попаданиями в щит, а вслед за ним — я. И, что удивительно, мы оба пока ещё были живы. А позади, в коридоре, свистел дождь из пуль, выбивая куски стен, прошивая остатки оконной рамы и кроша в мелкую пыль осколки стекла.
Мой двусердый противник оказался совсем не бойцом. Он вскрикнул, не удержавшись на верхней ступеньке, и кубарем покатился вниз. А вот я успел выстрелить по нему ещё разок. Правда, уже в прыжке, перемахивая через весь лестничный пролёт.
Рискованно? Да. Можно ноги переломать? Ещё как. И всё-таки шансы на удачное приземление были. А вот замешкаться — гарантированная смерть. Десять ратников из меня решето за секунду сделают. Как сейчас превращают в него тот конец коридора, где располагалась моя комната. И где только что был я.
Пуля из «пушка» попала в двусердого, на котором теперь не было никакого щита. Что, впрочем, и неудивительно. Шею он сломал гораздо раньше, чем докатился до низа лестницы.
Я же, пролетев над ним, сначала впечатался правым плечом в стену, а лишь потом приземлился на пол. И тут же рванул дальше, старательно игнорируя вспышку боли, которая последовала за столкновением с бетоном.
И всё-таки опоздал.
Один из двусердых успел выскочить на лестницу. И уже собирался было накрыть меня каким-то плетением, когда темнота над его головой вдруг ожила. И свалилась сверху на этого несчастного непроглядно-чёрной кляксой.
Пока я бежал по следующему лестничному пролёту, вдогонку мне летел душераздирающий крик, переходящий в хрип и бульканье. Оставалось надеяться, что чёрный ассасин не только убийственно эффективный, но ещё и умный. И что он не задержится над трупом, чтобы сплясать на нём победный кошачий танец, а быстренько свалит обратно во тьму.
Впрочем, обернуться и проверить, как дела у кошака, времени не было. Сегодня я не собирался становиться героем и кого-то спасать, даже Авелину. А всё почему? А потому что шансов у меня в одиночку против этого штурмового отряда не было. Значит, героем я стал бы лишь посмертно. И подвиг мой, что обиднее всего, был бы бесполезен: у Авелины есть защитный артефакт, у тёмного кота — талант прятаться в тенях, а у меня ничего нет.
Кроме быстрых ног и желания выжить.
