— И мне запишите отдельно потом! — уже тише добавила проректор. — Ситуация у меня, видите ли, располагает к обмену словесным опытом…
— Да я ж не воспроизведу, Мария Михайловна!.. — смутился тот.
— Жаль… — качнув бедром, Малая уселась напротив и посмотрела так, что мне даже стало немного стыдно. — Федя… Опять Федя… Ну кто бы сомневался?
— Да я просто спал! — начал оправдываться я. — А потом проснулся, и оно само всё как-то… Вот…
— Фёдор, на тебе и без того уголовка висит. Мало было интереса полиции и Тёмного Приказа, так ты решил Тайный в коллекцию добавить? — госпожа проректор вздохнула так глубоко и печально, что пуговки на блузке едва не затрещали.
А следователь с огромным уважением посмотрел на меня. И ещё немного — на Марию Михайловну.
— Да говорю же, оно само как-то… — снова попытался я оправдаться, тоже исподтишка глянув на блузку Малой.
Видимо, спросонья госпожа проректор нацепила первое, что попалось под руку. И это «первое» прямо-таки до неприличия обтягивало нескромных размеров бюст.
— Ты мог в комнате сидеть и не высовываться⁈ — рявкнула Малая, возвращая меня на грешную землю.
Я задумался… Потом опять задумался… Вообще-то не мог: у меня кот орал, и его вопли точно бы привлекли внимание ночных визитёров. Но Малая-то о коте была не в курсе. Ну и да, он не просто кот, а кровожадный убийца Тьмы…
В общем, не стоило прямо сейчас сообщать Марии Михайловне о новом постояльце общаги. Вряд ли она сходу, без объяснений, оценит мой энтузиазм и сговорчивость смотрителя. А Семён Иванович — мужик неплохой, не хотелось бы его под монастырь подводить.
Оставалось косить под дурачка:
— Об этом я как-то не подумал… Рефлексы! — улыбка получилась жалкой и беспомощной.
Как того и требовала выбранная мной роль.
— Выключи их хотя бы ещё на неделю! — сурово сдвинув брови, попросила Мария Михайловна. — Всего на неделю, Федя!..
— Всё, рефлексы уже отключились, госпожа проректор! — закивал я. — Нету их больше… Даже как глотать, забыл!
— Пошути ещё… Он вам нужен, Андрей Сергеевич? — устало выдохнув и снова затрещав пуговками на блузке, Малая обернулась к следователю.
— Фотороботы составим, и к нему вопросов больше нет, — всматриваясь в мои показания и не поднимая глаз на Марь Михайловну, отозвался тот.
— Как освободишься, живо ко мне в кабинет! — сурово припечатала меня Малая перед тем, как покинуть комнату.
Мы со следователем посмотрели ей вслед, а затем седой служака из Тайного Приказа совершенно несерьёзно хихикнул и с интересом глянул на меня:
— Интерес полиции, Тёмного Приказа и уголовка? — спросил он.
Я покраснел и развёл руками.
— Ты точно никого не пристрелил? — снова переспросил следователь, выразительно показав глазами наверх, благо заседали мы на первом этаже.
— Точно! Единственный труп, который сегодня стал трупом у меня на глазах, сломал на лестницу шею… Сам! — честно ответил я. — А если я его чуть толкнул при самообороне, это ведь не считается, да?
— Ну… — следователь покачал головой. — Это можно не выпячивать в отчётах. Но ты всё равно… Это самое… Послушай Марию Михайловну, посиди пока тихо.
В комнату заглянул один из оперативников:
— Гын следователь, там полицейские опять внутрь ломятся. Послать?
— А ты как думаешь? — насупился следователь. — Само собой, послать! А будут настаивать — пристрелите кого-нибудь для острастки!..
— Понял! — радостно подтвердил оперативник.
— Не насмерть! — проорал следователь вслед подчинённому. — Эх, им лишь бы пострелять…
С этими словами и тяжким вздохом Андрей Сергеевич посмотрел на меня:
— Ну что, Фёдор? Понял, что будет, если не будешь тихо себя вести?
— Ваши подчинённые будут по мне стрелять? — я сделал страшные глаза.
— Хуже… Сам станешь одним из них! — отозвался тот, хохотнув. — Пошли фотороботы делать…
