Я развёл руками, не решаясь сесть, но Малая, отчаянно хмуря брови, указала на мой нелюбимый стул «для провинившихся»:
— Устраивайся давай…
Чуяло моё сердце, что сейчас меня будут чихвостить, но пришлось садиться.
И ещё секунд десять играть в гляделки с Малой, делая честные-пречестные глаза.
— Ну и кто убил нападавших? — наконец, спросила Мария Михайловна.
Я честно попытался соврать. Само собой, молча. Ну то есть, изобразил полное непонимание: округлил глаза, пожал плечами, сделал недоумевающее лицо…
Нет, видимо, не в этот раз.
— Да хватит уже, Федь! Это мог сделать либо ты, либо изменённый паразит, который завёлся в общежитии и для которого Семён кошачий корм покупал. И ведь даже не догадался чек подменить!.. — буркнула Малая.
— Ну их точно убил не я! — сразу же, как замолчала проректор, уточнил я.
— Значит, кошка, — удовлетворённо кивнула проректор. — Какая-то кошка, которая убила двух подготовленных бойцов, причём один из них точно был двусердым… Вряд ли это обычная дворовая Мурка, да, Федь? И где это животное?
— Не знаю… — признался я.
— Не ври!.. — нахмурилась проректор.
— Я не вру. Я и вправду не знаю, где кот сейчас находится. С учётом того, что он перемещается по темноте… И сам чёрный настолько, что при свете выглядит дырой в пространстве… В общем, он может быть сейчас где угодно.
На каждой моей фразе брови Марии Михайловны взлетали выше и выше, но ближе к концу объяснения она всё-таки взяла себя в руки.
— Ты его пытался поймать? — уточнила госпожа проректор.
— Да, но не вышло: он умеет усыплять, — ответил я. — Если почувствует угрозу.
— Его надо как-то спровадить. Только хищника-убийцы нам здесь не хватало… — тяжело вздохнула Малая, покачав головой.
И вот тут настал момент истины. Всё дело в том, что я был единственной причиной для чёрной приблуды оставаться в Васильках. Значит, самый простой способ его убрать — отправить меня куда подальше. Но есть проблема: мне банально некуда идти. А Малая пребывала в таком состоянии, что могла и выпереть из училища. Что угодно, лишь бы обойтись без лишних проблем.
Ну и что в этом случае говорить? Врать? Или сказать правду? Согласиться, что кота необходимо отвадить, а самому вопрос саботировать? А может, и в самом деле попробовать его как-то прогнать? Но этот комок Тьмы ведь не отстанет… В общем, передо мной стоял тяжёлый выбор.
Впрочем, я бы даже не назвал это выбором. Как нормальный человек, который собирается прожить подольше и не хочет проблем в скором будущем, я мог рассказать только правду и ничего, кроме правды. А значит, никакого выбора у меня не было.
Просто решимости, чтоб признаться, не хватало.
— Если честно, Мария Михайловна, то боюсь, что… В общем, пока я в училище, отвадить его не получится. Кот привязался ко мне, кажется, не просто так… Возможно, его отправили меня чуть-чуть убить… И он меня не убил, как видите… Но и уходить, скорее всего, не захочет.
Малая пару секунд посверлила меня неверящим (видимо, в наличие у меня мозгов) взглядом, а потом откинулась на спинку кресла.
— Опустим твою уверенность в том, что кот как-то привязан к тебе… Просто поверим, что это так… Прелестно, — она устало кивнула. — То есть у меня по училищу в темноте шляется кошка… Кот, то есть, который умеет убивать… Но с ним, как ты утверждаешь, надо просто смириться, раз уж он к тебе привязался, так?
— Я…. Не говорил, что с ним надо смириться. Всего лишь объяснил, как от него будет проще избавиться… — через силу выдавил из себя я.
И даже на пару секунд замер, ожидая решения Марии Михайловны.
— Ещё лучше… Предлагаешь выгнать тебя, чтобы избавиться от кота? — ехидно уточнила Малая, наклонив голову набок.
— Кота, который умеет убивать… — решив быть честным до конца, напомнил я. — И усыплять… И окна открывать…
— Хватит ещё глубже себя закапывать! — поморщившись, попросила проректор. — Это, конечно, самый простой выход из положения… Но есть проблема: ты, Федя, долго на свободе вне стен училища не пробудешь.
Мы замолчали… Я думал о том, не совершил ли ошибку, обо всём рассказав. А вот о чём думала Малая, для меня оставалось загадкой. Потому что лицо у Марии Михайловны все эти полторы минуты оставалось равномерно хмурым, не отражая никаких других переживаний. Видимо, лимит эмоций на сегодня у неё просто-напросто закончился.
— Студентов кот не убивал, — наконец, проговорила Малая, и мне даже показалось, что это она так заканчивает какой-то внутренний мысленный спор. — Значит, пока ничего с ним делать не будем… Но ты, Федь, учти: вокруг училища теперь выставят круглосуточную охрану. Если этот теневой кот попадётся, его, скорее всего, пристрелят.
— Не думаю, что его заметят, — ответил я. — Если, конечно, в охране не будет сильных двусердых.
— Сильных не будет… — вздохнула Мария Михайловна.
— А можно вопрос? — решил я задать вопрос, который меня очень волновал.
— Ну валяй, — предложила проректор.
— Это, конечно, не моё собачье дело, но… На Покровскую уже второе нападение совершают, а её не отослали домой. И как так? — поинтересовался я.
