— Очень мило, что ты включил в свой вопрос мой вероятный ответ, — улыбнулась Малая. — Но попытку не засчитываю. Это действительно не твоё дело…
Мария Михайловна поджала губы, посмотрела куда-то в сторону, а затем добавила:
— Я не могу её ни отослать домой, ни отчислить в целях вашей безопасности, и всё. Пока Покровская учится хорошо, пока не нарушает правил Васильков, она будет здесь, — проректор глянула на меня. — Это всё, что я могу сказать. А ещё добавлю, что сегодняшнее нападение на неё было шестым, а не вторым. И ещё… Именно благодаря Авелине ты, Федя, попал в училище.
Я удивлённо посмотрел на Малую, а та пояснила:
— В любом, даже небольшом городе, конкурс в Васильки выше двадцати человек на место… А у нас вот уже второй год конкурс отрицательный. Как думаешь, почему?
— Из-за Покровской, — догадался я. — О её конфликте с каким-то родом многие знают, поэтому и не отдали своих детей на учёбу?
— Отдали, но в других городах, — кивнула Малая. — Остались дети тех, кому деваться некуда. Ну и тех, кто считает себя достаточно сильным, чтобы его ребёнка не тронули. Те же Самсоновы, вон, считали именно так…
— Дела… — вздохнул я.
— У меня есть для тебя задание… Точнее, для твоего кота, — неожиданно сверкнув глазами и наклонившись ко мне через стол, проговорила Малая. — Если сможешь с ним договориться, считай, что у тебя нет сложностей со сдачей предметов за первый год обучения.
— Так у меня… Вроде и так сложностей со сдачей пока не было! — осторожно заметил я.
— Уже есть! — снова нахмурившись, парировала Мария Михайловна. — Утром пришло сообщение от преподавателя по юриспруденции. Он сюда в Покровск не вернётся. А значит, принимать у тебя зачёт некому. Тем, кому надо было пересдавать предмет — им легче. Как найдём преподавателя или будем вывезены на север, они всё спокойно пересдадут. А вот для тебя новость не самая хорошая. Но я могу поставить зачёт по предмету без преподавателя… Рядом с гибелью студентов такое самоуправство даже пройдёт незамеченным.
— Это шантаж и вымогательство! — пожаловался я ей, потому что больше было некому.
— Он самый, определённо, — согласилась Малая. — Но жизнь такая, Федь… Ладно! Мне нужно, чтобы твой кот охранял всех студентов, а не только тебя. Иначе, боюсь, следующий труп превратится в два. В плане того, что вторым трупом станет мой. Просто всем так будет легче.
— Я, конечно, попробую… Вот только… Мы с ним не настолько хорошо знакомы! — не стал скрывать я ужасающей правды.
— Так познакомься! — посоветовала Малая и полезла в стол.
Я молча наблюдал за действиями проректора, не решаясь задавать вопросы. А Мария Михайловна перерыла все ящики стола, затем стеллаж у стены… А потом с радостным вскриком кинулась к подоконнику и выудила из кучи бумаг очень потёртую книгу.
Которую и всучила мне.
Название как бы сходу подсказывало, что придётся мне поломать глаза:
«Наставленіе объ обращеніи съ измѣнёнными Тьмой животными для прирученія оныхъ и использованіи въ быту».
Ниже была приписка о том, что тексту стукнуло вот уже три столетия, но славные переводчики с совсем зубодробительного русского на менее зубодробительный постарались облегчить жизнь нерадивым современникам, не желавшим учить древнюю письменность.
— А после девятнадцатого столетия оно не переиздавалось? — с надеждой уточнил я.
— Переиздавалось, но нам досталось только вот это… И не привередничай! Тебе бы самому в библиотеке такую книгу не выдали бы, сколько ни упрашивай! — отрезала Мария Михайловна. — А так… Быстренько прочтёшь, усвоишь и попробуешь договориться с котом.
— Быстренько… — я приоткрыл одну из последних страниц, под номером 637, и тяжело вздохнул, снова повторив, но с ещё бо́льшим сомнением в голосе: — Быстренько…
— Федя, если завёл изменённое животное!.. — строгим голосом начала было Мария Михайловна.
— Да это, скорее, он меня завёл! — возмутился я. — Вот пусть он и читает наставления об использовании человеков.
— Он читать не умеет, а ты умеешь! — сразу же отрезала проректор. — И раз уж завелось у тебя изменённое животное, то будь добр ознакомиться с основным трудом по этой теме. Всё равно тебе придётся рано или поздно своего кота на учёт ставить.
Я воззрился на Малую с таким изумлением, что она не удержалась и усмехнулась:
— А ты думал, почему основной труд по теме — такая древность? Да потому что связываться с этими зверями никто не хочет! Так что читай! Да не сейчас!..
Заметив, что я снова полез в книгу, Малая остановила меня возмущённым окликом. И продолжила лишь после того, как я закрыл книгу:
— Сейчас пойдёшь на завтрак, а потом на занятие по управлению тенькой. Сегодня попробуем напитать плетения энергией. Если получится, передам тебя в руки Михаила Арсеньевича, и будешь учиться щиты ставить.
— Не рано ли? — удивился я. — Вроде это второй год обучения…
— В твоём случае даже поздно! — сердито отмахнулась Малая. — Умел бы ставить, может, и солдатиков бы убивать не пришлось.
С этими словами Мария Михайловна опять резко помрачнела. И снова замолчала.
