— Это вероятно, — кивнул Пьер. — Исключать нельзя. Но у нас есть возможность пересмотреть дело в вышестоящем суде. Так что ничего страшного…
— Страшное случится, если Фёдор окажется в тюрьме! — отрезала Мария Михайловна. — А если Федю признают виновным, то именно там он и окажется до пересмотра дела.
— Я могу попробовать обратиться к ряду законов, которые позволят Фёдору сохранить свободу, –внёс предложение Пьер. — Но гарантэ… Обещать не могу! Не могу точно сказать, получится или нет.
— Может быть, попробовать заменить судью? — кусая губы, предложила Мария Михайловна. — Обратиться к ректору, а он сможет надавить…
— А вот давить не стоит! — покачал головой Пьер. — В городе осталось два судьи. Всего два. И второй судья — хороший приятель Неметова. Так что в данном случае нам ректор не поможет. Могут только обозлиться оба. Хотите испортить отношения с Судебным Приказом?
— Нет, пожалуй… — вздохнула проректор.
— Тогда попробуем пойти моим путём! — стукнул ладонями себе по коленям Пьер. — Задачу я понял: Фёдор должен остаться на свободе, чем бы ни закончилось дело. Вариате… Пути есть разные. Мы попробуем их все, если надо. Суд будет, конечно, тяжёлый… Но мы постараемся.
— Постарайтесь, пожалуйста, Пьер.
— Тогда позвольте откланяться. Фёдор, был рад знакомству!
— Взаимно, — я даже встал, пожимая руку, и слегка поклонился.
Мария Михайловна дождалась, когда стряпчий выйдет, а потом тяжело вздохнула, посмотрев на меня:
— Не ожидала таких сложностей, но тебя прямо мечтают загнать под колпак, Федь…
Я только развёл руками. А что ещё я мог ответить, если был полностью согласен с оценкой проректора?
— Ладно, наших занятий это не отменяет… Попытаюсь вбить в тебя как можно больше знаний. Костя звонил, кстати… Сказал, что по твоей наводке вышли на след. А Виктора Леонидыча поставили на ноги, и он уже на службе.
— Отличные новости! — я улыбнулся.
— Да… Костя ожидает, что в ближайшие пару-тройку дней надо будет выехать на одно задержание. И ты, естественно, мне будешь там нужен. Больше никто из студентов помочь в такой ситуации не сможет. На Костиных подчинённых я теперь даже не надеюсь… А тебя упечь на каторгу хотят! Да что же всё наперекосяк⁈
— Дыхание Тьмы, — ответил я коротко.
— Что? О чём ты? — не поняла Мария Михайловна.
— Среди воинов-срочников бытует что-то вроде поверья, — пояснил я. — Когда надвигается Тьма, её дыхание как бы портит всё вокруг… Ну и, естественно, это испорченное «всё» идёт наперекосяк.
— Никогда о таком не слышала, — заметила Мария Михайловна. — Да и в целом… Сомнительное какое-то утверждение, Федь!
— Наши сотники и полусотники над этим тоже посмеивались, — кивнул я. — А вот десятники — нет. К слову, перед нашествием именно так всё и случилось. За неделю — восемь серьёзных травм в результате чэпэ. До этого столько же за весь год было. А ещё автоматы сами стреляли… Хотя их никто не трогал, да и вообще они были на предохранителях. Во всяком случае, как утверждали те, кто их использовал. Им не верили, но…
— Военные байки! — отмахнулась Мария Михайловна. — Сами себя в этом убедили, вот у них и пошло всё наперекосяк… Самовнушение в чистом виде.
— Возможно. Но почему оно не может работать и в нашем случае? — предположил я.
— Потому что я эту байку только сегодня узнала, а наперекосяк всё пошло гораздо раньше… — окончательно загрустив, поморщилась Малая. — Ладно, пошли позавтракаем, а потом — заниматься. Сегодня я с тобой в столовую схожу.
— Хорошо, — я постарался не подать виду, что удивлён.
Госпожу проректора я ещё ни разу в столовой не видел, хоть и подозревал, что питается она не только знаниями и слезами учеников. Видимо, мы с ней просто не пересекались.
В любом случае, мне же было легче: не придётся сегодня общаться с выводком юных змеёнышей.
