После Светланы был Семён. После Семёна — Вероника. После Вероники — Полина. За ней одновременно и сразу — мой тёзка Фёдор и девушка Мария. А дальше их стало так много, что имена в памяти начали путаться. Тем паче, моя работа сводилась к простому алгоритму: выслушать, сочувственно покивать и пообещать, что мы решим проблему.
И мы решали! Светлана, к слову, вернулась через неделю: объявился приятель того придурка, которого мы от неё так эффектно отвадили.
Естественно, ему тоже досталось.
Кстати, ещё после первого случая я ввёл обязательный инструктаж для исполнителей. Всё же выбитые зубы — дорогое удовольствие, даже если это не твои, а врага. Да и выковыривать, в случае чего, наших ребят из околотка — та ещё головная боль.
Зато сам я, когда вспоминал о первом деле, всегда улыбался. Ну и не забывал подкалывать Кислого.
— Зубы веером! Сука, такой дохляк был! — радостно гаркнул он в то утро, завалившись на заднее сиденье. — Поехали, братан! Поехали!..
Стёкла в машине были затемнены: снаружи почти не видно, что внутри происходит. И только лобовое стекло позволяло что-нибудь разглядеть, но и там было какое-то хитрое покрытие. В этом вопросе законодательство Руси было гораздо мягче, чем в мире Андрея.
— Зубы веером? Кислый! Нахрена⁈ — возмутился я, одновременно выруливая на заранее продуманный маршрут отхода.
— Да я случайно, брат!.. Ять буду!.. Просто по челюсти вломить хотел, а тут его на меня обратно толкнуло… Ну вот и получилось! Но ты бы видел лицо той девахи!.. — Кислый заржал, прижал руки к щекам и начал по-девичьи тонко пищать: — Уиии!.. Уай!.. Уиии!
— Да ну тебя! Напугал заказчицу! — не выдержав, хохотнул я в ответ. — А она тебе деньги, между прочим, платит. Сколько зубов-то выбил?
— Да штук пять! — радостно заявил Кислый, и я сразу понял, что врёт он, округляя в большую сторону.
— В следующий раз действуем осмотрительней, — решил я. — Бьём так, чтобы лечить приходилось только синяки. А вот зубов не надо: если поймают, дорого будет за наш счёт новые растить. А так, конечно, ты молодца!
— Отож!
Сейчас таких эмоций уже не было. Да, было приятно, что помогаем людям. Да и деньги получать мне нравилось. А вот того восторга, как в первый раз — не возникало. А ещё чем больше было дел, тем меньше оставалось в памяти.
К концу сентября мой личный доход перевалил за пять сотен. Пришлось даже Бубна подключать к развозу бойцов: у меня занятия, нельзя было пропускать.
К счастью, Кислый оказался сообразительным парнем. Он всё чаще брал развоз наших «кабанов» на себя, потихоньку переходя в разряд начальника. Особенно это оказалось удобным, если надо было отвадить «бестёмовца» от жертвы вечером. Ни мне, ни Бубну не улыбалось стоять в вечерних городских пробках.
Пользовался Кислый, правда, моей машиной. Но я оформил на неё неограниченное страховое свидетельство. Даже если вляпается в аварию — будем чем возмещать ущерб. Но, пока, тьфу-тьфу-тьфу, обходилось.
Постепенно у нас выработался не только алгоритм действий, но и своя система знаков. И для «кабана», и для водителя, и даже для заказчика. Всё это для того, чтобы и полиции не попадаться, и встречи с крышей «бестёмовцев» избежать.
Крыша, правда, появилась лишь однажды. Да и выглядела невразумительно: всего-то пара бугаёв, которых Кислый, к тому же, заметил заранее.
Я в то утро сидел на учёбе, но, увидев сообщение, отпросился в туалет.
К: Федя… Тут чёт левые кабаны!
Я: Усы? Или всё-таки дуболомы какие-то?
К: Усов я секу, на. Чужие кабаны, точно. Один у подъезда завис второй у входа в двор
Я: Это же повторное дело с этим заказчиком?
К: ага
Я: Они вас видели?
К: неа
Я: Отменяйте всё. Я напишу заказчику. Валите оттуда.
Как впоследствии оказалось, решение было верным. Мордовороты ещё дня три ошивались вокруг дома заказчика, прикрывая однажды битого «бестёмовца». Ну а потом им это надоело.
И ещё через три дня заказчик, наконец, избавился от настырного активиста.
Больше с уличной крышей «Без Тьмы» мы не сталкивались. Но я-то понимал, рано или поздно они объявятся снова. Теперь перед каждой операцией, особенно повторной, я лично осматривал место, предупреждая клиентов: «Возможно, придётся отменить — смотря как ветер подует».
Я понимал, что мы ходим по краю. Здесь недоглядим, тут проявим небрежность — и вот уже первые из наших «кабанов» на больничных койках или в околотке. Но, как давно известно, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Да, я понимал эту сторону человеческой психики — в том числе, и что сам такой же. Однако свою «крышу» искать не спешил.
С ней ведь надо делиться… А нам не сказать, чтобы ужас как много платили. Самое большое вознаграждение — семьдесят рублей. Причём от клиента, который спокойно мог бы нанять профессиональных охранников. Просто пожадничал.
