Правда, учителя почему-то так не считали. И плохие отметки ставили не реже, чем остальным. Но Вася всё равно был умнее. Он это точно знал. К тому же, он хорошо рисовал и умел играть на пятиструнной балалайке, хотя об этом старался не распространяться. На курсы его записала мама, без возможности отказаться, и курсы он тоже люто ненавидел.
А потом Вася понял, что все его проблемы от неравенства! Понял, что Русь вся целиком слеплена из неравенства. И такие талантливые и умные ребята, как он, просто не могут пробиться наверх, где всё занято мечеными. Что за странные правила делить людей по наличию чёрного сердца, а?
Подлость, а не правила!
Вася уже и сам не помнил, как дошёл до мысли такой. До того, как познакомился с ребятами из «Без Тьмы» или нет? На этот вопрос он всегда себе отвечал, что до. И вообще, какая разница? Очевидно же: просто у умных людей мысли сходятся!
А уж то, что после вступления в «Без Тьмы» отстала дворовая шпана, Васю радовало безмерно. Теперь никто в его углу не решался подойти и дать ему в рожу. А если бы такое вдруг произошло, он бы пожаловался — и с обидчиками сразу бы разобрались. В углу же каждый знает, кто где живёт.
И, самое главное, теперь у Васи была цель. Он решил сделать так, чтобы в его городе больше не осталось двусердых. И старательно шёл к этой цели.
Каждый день он, не ленясь, выходил и искал, к кому бы прицепиться. Но никак не мог найти подходящую жертву. Один был здоровенным, как бык, а такой сгоряча и прибить может. Другой — очень язвительным и, в силу возраста, общительным. В итоге, Вася от него сам еле-еле сбежал, ещё полдня затем баюкая свою самооценку.
И вот — наконец! — ему повезло. Он нашёл двусердую молодуху, которая ничего не могла ему противопоставить. Теперь можно было и дело делать, и перед старшим отчитываться. Он даже друга привлёк — Сашку: тот тоже никак цель найти не мог.
Но сначала Василий долго готовился. В первый день он проследил за молодухой: надо было убедиться, что у той никого нет, и что живёт она одна. Ему в «Без Тьмы» объяснили, как правильно следить за двусердыми. И только когда Василий понял, что никто ему не помешает — впервые вышел на охоту. Сейчас об этом опыте он вспоминал с улыбкой…
Спустя две недели ему уже было понятно, как, когда и что можно говорить. И делал он это уверенно и громко. Даже пару раз довёл молодуху до слёз. Старшой оценил и выплатил ему двадцатку.
Теперь Вася ходил доставать молодуху, как на работу. Жаль, для этого приходилось рано вставать. Зато потом можно было дома поспать, пока молодуха работала. И осознание того, что она, униженная и оплёванная, будет работать, а он — спать, было отдельным удовольствием.
Вот и сегодня Вася тихо встал, чтобы не разбудить мать, съел пару котлет из сковороды в холодильнике, выпил чаю и отправился на дело. В подземке он попал на первый поезд, а спустя час вышел на нужной станции и поспешил к дому своей жертвы. Сегодня он очень хотел довести её до слёз: ему позарез хотелось заработать двадцатку.
Светлана сидела на кухне и пила чай, уставившись в одну точку. Ей приходилось настраивать себя, словно перед прыжком, чтобы просто выйти из дома и добраться до подземки. Когда мальчишка впервые пристал к ней, она, вернувшись домой, даже посмеялась. Казалось — лишь дурацкое приключение.
Но утром он ждал её у подъезда. И так снова и снова. К третьему дню завуалированные оскорбления, которые он кидал ей в лицо, стали доводить до нервной дрожи. А сейчас чтобы просто выйти из дому — приходилось долго настраиваться.
Деваться Светлане было некуда. Жильё на две комнаты досталось в наследство от матери, вместе с остатками займа. И выплачивать его предстояло ещё четыре года. С займом продать жильё Светлана, конечно, могла… Вот только на новую «двушку» ей бы не хватило.
Снимать жильё? Слишком дорого. Выхода не было — надо терпеть. Светлана думала, что продержится долго, а парень когда-нибудь отцепится. Однако этого не произошло ни за неделю, ни за две. Парень взялся за неё основательно, и с каждым днём терпеть издевательства становилось сложнее.
Если бы она его всерьёз боялась, было бы легче… В гимназии, бывало, над ней издевались однокашницы. Но те времена давно прошли, и сейчас девушка точно знала: одно плетение — и парень сгорит, развеявшись пеплом. Чего уж там, даже плетений не надо, она его бы и так побила. Она была старше, а парень выглядел довольно хилым.
Именно поэтому, когда водитель брички, которую Светлана как-то раз вызвала, чтобы хоть один день прожить спокойно, предложил ей выход — она согласилась, не задумываясь.
Потом, конечно, засомневалась. Но молодой парень, Фёдор, выглядел уверенным, объяснял всё подробно… И стряпчий этот, Пьер, всё хорошо разъяснил и расписал. Да, Светлана не пожалела пяти рублей на то, чтобы посоветоваться с ним.
И всё равно ей было страшно. Очень. Вдруг не получится? Вдруг Фёдор не станет выполнять заказ? Ей не было жалко пятидесяти рублей, на которые она сговорилась. Ей было страшно, что этот кошмар, который преследует её уже две недели, не закончится.
