— И? Где? — Дашков развёл руки и принялся оглядываться. — Где же этот подлец, который вмешался? А? Покажите мне его!
— Найдём! — стоял на своём Лапоть.
— Ну так вокруг одни лишь твои люди, Демьян! — усмехнулся сиятельный князь. — Своих будешь допрашивать? Тогда пытки обязательно примени! С пытками, сам знаешь, лучше песни поются…
— Без твоих советов разберёмся, ваше сиятельство!.. — проворчал Демьян и кивнул на открытую дверь какого-то кабинета. — Пойдём уже… Или передумал говорить? А если передумал, то уходи.
— Да уж уйдёшь тут… — Дашков покачал головой и первым вошёл в кабинет.
Это оказалась комната с врачебным оборудованием. Впрочем, сами врачи внутри тоже имелись: они удивлённо глядели на Дашкова, не зная, что делать. Но когда следом вошёл Демьян и кивнул им на дверь — немедленно исчезли.
— Ну и чего хотел? — мрачно осведомился голова Тёмного Приказа.
— Я сегодня в необычной роли… Можешь считать, гонцом на старости лет подрабатываю, — Дашков залез во внутренний карман пиджака и достал сложенный пополам плотный лист бумаги. — На! Это тебе!
— Мне? От кого? — удивился Демьян.
— От тех, кто государю служит не на словах, а на деле! — одним уголком рта улыбнулся Дашков.
Шпильку в свой адрес голова Тёмного Приказа пропустил мимо ушей. И, не став пререкаться, быстро развернул переданный ему лист.
Правда, чем больше он читал, тем выше поднимались его брови. Послание было странным, немного угрожающим — и совершенно невразумительным…
— Он мне угрожает, что ли? — не поверил Демьян, тыча пальцем в бумагу.
— Предупреждает он тебя, дурака!.. — миролюбиво пробурчал Дашков. — И предостерегает!
— Ни имени, ни подписи, — вздохнул Демьян. — Филькина грамота!
— Печать тоже Филькина? — уточнил Дашков. — Ты на неё через теневое зрение-то посмотри!
— Не было у них по Ишиму наблюдателей! Я точно знаю! — упорствовал Демьян.
— Вчера не было, а сегодня есть, — развёл руками Дашков. — И я тебя, Демьян, тоже, пользуясь случаем, предупрежу: если по твоей милости сюда государевы псы нагрянут, я с тебя лично шкуру спущу! Ещё до того, как тебя метлой по городу гонять начнут!
— А ты-то чего⁈ — аж покраснел от возмущения Демьян.
Их с Дашковым вражда длилась без малого уже двадцать пять лет. Однако никогда раньше сиятельный князь не позволял себе подобных угроз.
— А у меня и так, знаешь ли, положение в княжестве такое, что хоть стой, хоть падай!.. — пожал плечами Дашков. — И сейчас даже одного пса хватит, чтобы всё к лешему полыхнуло. А если целый опричный отряд приедет? Мне-то что, мой род уже не первый век этими землями правит. А вот что будете делать все вы, ответственные, но проморгавшие? Вот это, конечно, любопытно… Псы ведь вопросы задавать будут. Неудобные вопросы, Демьян. Не буди лихо, в общем, пока оно тихо.
— Мне скрывать нечего! Я верно служил государю и отечеству! — ударил кулаком по столу Лапоть. — И дальше верно служить буду. А боятся пусть те, у кого совесть нечиста.
— А у тебя чиста? — с интересом уточнил Дашков. — Прямо вот, как слеза ребёнка?
— Ты на что намекаешь? — удивился Лапоть.
— Да на то, что ты собрался Седова у себя запереть и не отпускать! Не стыдно разве? — прищурился Дашков.
— У парня все признаки вмешательства в кризис! — упрямо повторил Лапоть.
— А ты поезжай на Подсолнечное кладбище… И на могиле его прадеда, который тебя из задницы вытащил, расскажи, что за подарок ты решил преподнести его потомку! — кивнул Дашков. — А потом, когда долг крови за всю свою семью не отдашь, тогда и будешь рассказывать мне про чистую совесть.
— Седовых нет больше!.. — не поверил Лапоть.
— Ага, а в кризисе у тебя кто лежит? Самозванец, да? — хмыкнув, поинтересовался Дашков. — И чьё фамильное имя он носит?
— Ну так мало ли Седовых на свете! — неуверенно парировал Лапоть.
— Вчера, в три часа ночи, сердце рода начало стучать, Демьян… — внимательно глянув на приборы, проговорил Дашков. — Сегодня оно бьётся ровно и размеренно, как полвека назад. Мальчишка что-то сделал, и теперь ты должен ему, как Седову. Хочешь наплевать на свой долг? Флаг тебе в руки и броневик навстречу. Ведь ты сам клятву его прадеду давал. И никто тебя за язык не тянул.
Мужчины замолчали, поглядывая на один из экранов, где видна была кушетка со спящим на ней Седовым.
