— Привет! Как спалось? — улыбнулся я. — Смотри, кого Бубен с собой привёз! Дуня — это моя подруга, Авелина Покровская! Авелина, знакомься: это Евдокия Каменкова, ну или Мраморная.
— Очень приятно… — голосом Покровской можно было что-нибудь заморозить.
— Привет! Рада познакомиться! Друзья Феди — мои друзья! О! А это мой этаж! — Дуня проскользнула мимо Авелины и остановилась у одной из дверей. — Вот, это моя комната, похоже!..
— Пойду закину ей сумку, — сказал я Авелине. — Ты завтракать пойдёшь? Я, правда, про завтрак ещё ничего не успел узнать…
На миг мне показалось, что Покровская сейчас откажется. Но всё же она кивнула, отступив пару шагов с прохода и пропуская меня с сумкой.
И даже улыбнулась.
Широко-широко. Как будто её Иван Иванович со своим акульим оскалом покусал.
— Я мигом! — пообещал я.
Пока шёл до Дуниной комнаты, тормошил память Андрея на предмет, что в такой ситуации вообще делать. Я видел, что Авелина ревнует. Однако нельзя же вестись на поводу у этой ревности… В конце концов, у меня же с Покровской ничего нет.
Или есть?
Да нет, всё-таки… Но могло бы быть.
Жизненный опыт Андрея подсказывал, что сделать ничего в текущей ситуации нельзя. Хотя бы потому что ситуация ещё находится в процессе развития. А я, как девятнадцатилетний парень, даже не должен был ничего заметить. Вообще ничего. Кроме того, что у Авелины отчего-то плохое настроение.
Закинув сумку и попрощавшись с Дуней, я быстро вернулся к Покровской, которая ждала меня на лестнице, и вместе мы спустились вниз. Причём больше ни одним жестом Авелина не выдала своей ревности. Держать себя в руках она умела, как настоящая дворянка…
За завтраком удалось пообщаться с Константином, он-то и рассказал последние новости. Нам по-прежнему велено было сидеть в гостинице, отдыхать и ждать Иванова. Впрочем, долго ждать не пришлось.
Через пару часов Иван Иванович подъехал к зданию и вызвал нас. Я сходу вышел с Тёмой: мало ли, вдруг не удастся сегодня вернуться. И вообще, коту стоит размять лапы, а не сидеть, отращивая пузо, в самом тёмному углу комнаты.
— Люди из ПУПа нашли, кто стоял в начале цепочки, — сообщил Иванов, стоило нам всем собраться вместе. — Некий Травяников Вениамин Игоревич… Обычный обмен услугами, где конечной целью был голова Полицейского Приказа по нужному округу.
— Кто-то умный сумел распутать этот клубок, кто, что и кому должен? — понимающе усмехнулся Константин.
— Именно так, — устало дёрнул уголком рта Иванов. — Сам голова полиции уже взят под стражу. А теперь надо добраться до того, кто стоял у истоков просьбы.
— И кто он, этот Травяников? — включилась Малая.
— Голова Княжеского Управления по связям со СНО, — ответил Иванов. — И есть подозрение, что он связан не только со средствами народного оповещения, но и с греками. Во всяком случае, его часто видели в обществе одного ромейского купца.
— Общение — это не преступление, — заметил Костя.
— Всё так, — не стал спорить Иванов. — Поэтому его до сегодняшнего дня и не трогали.
На полпути к Травяникову нам на хвост вновь сел полицейский автомобиль. А когда мы добрались до Управления, оттуда вылез уже знакомый советник, Мраморнов.
— Добрый день, судари и сударыни! Может ли полиция вам сегодня чем-то помочь? — спросил он.
— Думаю, мы справимся… Однако всё равно спасибо вам, — вежливо отказался Иванов, бодро поднимаясь по ступеням лестницы.
Мы пошли за ним, а Мраморнов, едва заметно пожав плечами — за нами.
Стоило дойти до дверей в Княжеское Управление, как путь всей нашей компании преградили трое охранников. Вооружены они были пистолетами, которые начали доставать заранее. И даже показанный Ивановым ярлык не сбил их решительного настроя.
— Голова Управления запретил пускать посторонних! — сообщил старший в охране. — Немедленно уходите!
— Вас не смущает, что я опричник? — удивился Иванов.
— Да хоть сам чёрт! Сказано не пускать! — ответил старший.
— Похвальное рвение… — не скрывая удивления, вмешался Мраморнов. — То есть, для вас приказы головы важнее, чем слово русского опричника?
— Да! — решительно ответил охранник.
— А если вам князь прикажет освободить проход? Тоже не подчинитесь? — Мраморнов изогнул бровь, изображая лицом крайнее изумление.
— Князь… Князя послушаем… — хмуро ответил охранник.
— У меня нет времени на разговоры, — покачал головой Иванов. — Мне очень надо пройти. Слово и дело государево!
— Нельзя! Убирайтесь! — я видел, что охранник боялся.
По тому, как он плотно сжимал губы, как затравленно смотрел на Иванова, как стискивал пистолет… А Иванов, казалось, в первый момент даже решил подчиниться.
Развернулся, спустился на пару ступенек, удивлённо глядя куда-то вдаль…
— Давайте решим вопрос через князя! — в спину ему предложил Мраморнов.
Но у Иванова это было лишь тактическое отступление. В теневом зрении я видел, как он ощетинился жгутиками, разворачивающими какое-то особо мощное плетение. И когда оно уже готово было сорваться вперёд, Иван Иванович произнёс:
— Удивительно, какими смелыми бывают дураки…
А потом развернулся обратно к дверям Управления. И выпустил колдовство.
