Я боялся, что гнев Дашкова заставит глав двух Приказов взъесться уже на меня, но те, кажется, и ухом не повели. Выглядели они вполне спокойными. И, более того, почти довольными, как будто их не разбудили и не вытащили из кровати посреди ночи.
Вот что значит солидный начальственный опыт…
— Мои люди уже вовсю работают, ваше сиятельство, — деловито отрапортовал Предельный. — Нападение наглое, ваше сиятельство. И совершено оно без подготовки. Боюсь, у нас изначально не было возможности его предотвратить.
— Пушка, Илья! Пушка в сердце города! — возмутился Дашков, при этом явно уголком рта посмеиваясь. — Пушка, понимаешь?..
— Видел её… Учётные отметки сбиты, и давно. Списанное оружие погранцов, ваше сиятельство! — с невиноватым видом развёл руками Предельный.
— Такое иногда всплывает, ваше сиятельство, — спокойно подтвердил Арков. — Мы за год, как я ранее и докладывал, обнаружили семь захоронок со списанным воинским имуществом.
— А было их, похоже, восемь! — заметил Дашков, продолжая втихомолку веселиться.
— Возможно, что и все десять… — не остался в долгу Арков. — Будем искать.
— У Фёдора тут, кстати, язык обнаружился! — Дашков указал на пленника, который по-прежнему жался в углу, окончательно раскиснув от созерцания высоких чинов. — Надо бы, Илья Добрыневич, забрать его. И продиктуйте свой номер: сейчас Фёдор скинет запись допроса.
Пока обменивались данными, пока я снова рассказывал про нападение, на этот раз ещё короче, дверь в прихожей опять скрипнула.
На пороге появился мрачный Бубен.
— А вот и славная опричнина пожаловала! — обрадовался Дашков.
— А как же «псы государевы», ваше сиятельство? — осведомился тот, не став рассыпаться в приветствиях. — И все остальные обидные названия?
— А их я обязательно припомню, когда вы, сударь Бубенцов, снова где-нибудь бойню устроите!.. — хохотнул князь.
— Федя! Авелина! Ваше высочество! — других гостей, как и подколки князя, Бубен начисто проигнорировал. — Вас троих бы ко мне на два слова… Есть надёжное помещение?
— Разве что временное хранилище… — задумался я. — Оно меньше всего пострадало.
— Да хоть бы и там! — пожал плечами Бубен.
Когда мы поднимались по лестнице, из гостиной доносился жизнерадостно-сердитый голос князя:
— Нет, ну пушка же! Понимаете? Пушка! Посреди Ишима! Хорошо ещё, что никто не пострадал!
Видимо, никак Дашкову орудие покоя не давало. А я с тоской подумал, что утром снова придётся обзванивать родственников. Надо будет сообщить им, что со мной и Авелиной всё в порядке, до утреннего выпуска новостей.
— Какая прелесть! — восхитилась Саша, когда мы зашли в хранилище, где охрана уже поставила стол и четыре стула.
Однако восхитила цесаревну не их забота, а те самые вазы из Чжунго, вытащенные из тайника Лампы. И сейчас они стояли в ряд на грубо сколоченном стеллаже.
— Это что, чжунгская керамика, которая фарфор? Или подделка?
— Глубокую проверку не проводили, ваше высочество… — отозвалась Авелина. — Но предварительно считаем, что подлинники.
— Ну так не затягивайте с проверкой. Если настоящие, возьму каждую за пятьдесят тысяч без торга! — предложила Саша, заставив Бубна поперхнуться от удивления.
— Они стоят дешевле! — предупредил я.
— Не хочу тратить время на торги… — поморщилась Саша. — А любителям чжунгской керамики такое нравится. Жаль, Чжунго свою керамику не любит за рубеж продавать. Редко когда она появляется у нас. А так, я закрою вопрос праздничных подарков на пару лет.
Я осмотрел семнадцать ваз, стоящих в ряд, прикинул выгоду… И не без благодарности кивнул.
— Вызовем оценщика прямо завтра! — поддержала меня Авелина.
— Так… Это… Федя, давай, рассказывай, что ещё ты нашёл? — Бубен уселся за стол и уставился на меня своим фирменным мрачным взглядом. — Ты же явно нашёл что-то.
— Какая прелесть! Его благородие Бубенцов со всей его прямотой! — всплеснула руками Саша, присаживаясь рядом и улыбаясь опричнику, как старому знакомцу. — А поговорить для начала о погоде?
— Дерьмо, а не погода! Град из фугасных снарядов, ваше высочество! — мрачно проинформировал её Бубен.
— Именно так, а я всё пропустила! — пожаловалась цесаревна.
— Самое увлекательное ещё не пропустили, — многообещающе пообещал Бубенцов, а у меня отчего-то задёргался глаз. — Федя!
Ну вот, прямо как в воду глядел…
— А что Федя? Девятнадцать лет, как Федя! — буркнул я. — У тебя хоть артефакт от прослушки есть?
— Значит, нашёл… — удовлетворённо кивнув, Бубен принялся плести вокруг стола сложный узор. — Артефакта у меня нет. А вот знания всегда со мной, в башке…
Пока он колдовал, я подтащил поближе два сундука с записями. И начал с обречённым видом доставать содержимое. А когда открывал сундук с записями самого Лампы, снова почувствовал что-то странное…
Я успел даже переключиться на теневое зрение, но…
Опять ничего не обнаружил.
— Что случилось? — заметив, что я застыл, как истукан, спросила цесаревна.
— Никто сейчас ничего не ощутил? — спросил я. — Что-то странное с тенькой…
— Я почувствовал… — проворчал Бубенцов. — Все свободные капли шелохнулись. Но вообще-то такое иногда бывает…
