— Да? — удивился я, потому что раньше с подобным не сталкивался.
— Тенька, бывает, волнуется… — согласилась с опричником Саша.
— Или кто-то волну пустил, — подтвердил Бубен. — Плетение от прослушки готово. Всё, давай рассказывай…
Я переглянулся с Авелиной, она едва заметно кивнула… И я приступил к рассказу. О том, как не стали говорить никому про три сундука Лампы, когда нашли тайник. О том, как вскрыли их позавчера, и как начали просматривать записи.
Достав шкатулку, я осторожно выложил на стол главную находку. Один из первых созданных в этом мире кристаллических накопителей.
Ну и, конечно же, рассказал о переводе с греческого. И о том, что мы с женой из записей выяснили, и о своих личных предположениях…
Пока я рассказывал, цесаревна подтянула к себе тетради исследований, а Бубен начал с интересом листать записи Лампы.
Когда я завершил очередной за эту ночь рассказ, снаружи уже начинало светать. Окна в нашем хранилище были закрыты ставнями, зато в щель между ними отчётливо виднелось небо, пожелтевшее на востоке.
— … И теперь мы понятия не имеем, что с этим делать, — закончил я рассказ.
В воцарившейся тишине Саша медленно закрыла тетрадь исследований, подвинула её обратно ко мне… Затем так же осторожно завернула накопитель в тряпицу и положила его на тетрадь.
А потом выжидающе покосилась на Бубна.
Лицо у неё было белым, как мел. Да уж, содержимое сундуков ввело в шоковое состояние даже цесаревну.
И только Бубен, закрыв записи Лампы, очень спокойно сказал:
— Ну, с первым нападением на твой дом всё ясно…
А потом, не мешкая, накидал план действий:
— Эту книжицу убери в сундук, сундук закрой, а как закончим — летим с тобой к Малой. Кто-то подсадил на что-то в этом сундуке пульсар. И этот пульсар надо найти и снять.
— Я ничего не чувствую… — растерянно заметила цесаревна, явно напрягая теневое зрение.
— Тонкая работа, — пояснил Бубен. — Я тоже чувствую, будто… Будто что-то такое мелькнуло на краю зрения. Видимо, то самое шевеление теньки, про которое Федя говорил.
— Да, похоже… — кивнул я.
— Ну а что касается исследований по накопителям… — Бубен посмотрел на Сашу, а та покачала головой:
— Я не знаю, как поступить. Это слишком… — она не нашла слов, видимо, поэтому замолчала и развела руками.
— Это надо пока спрятать! — за неё решил Бубен. — Её высочество поговорит с отцом, чтобы он сам принимал решение по записям. Но перемещать их сейчас смерти подобно… Грекам мы сеть разведчиков, конечно, в Ишиме проредили, но до конца не выкорчевали. Надо будет убрать тех неизвестных, кто знает про содержимое тайника.
— А кто-то знает? — удивилась Авелина.
— И это тоже нам предстоит понять, — Бубен протянул мне записи Лампы, чтобы я убрал их в сундук. — Купец был непрост, ох, непрост… Вы знаете про Тайный путь?
— Контрабандный торговый путь? — удивилась Саша. — Так никто его не находил же…
— В тех записях, что я пролистал, Лампа указал его ключевые точки, — пояснил Бубен. — Узлы, через которые товары идут с востока на запад, минуя Пограничный Приказ. И, главное, купец указал людей, связанных с этой торговлей.
— Отчёты-то вековой давности! — поморщилась Саша.
— Думаю, указанные фамилии не первое столетие этим делом промышляют… — усмехнулся опричник. — Фёдор, заканчивай свои дела здесь, и едем. Снимем пульсар, а дальше будем читать в подробностях, что здесь и как. Думаю… Ишим ждёт тяжёлая зима!
На этих словах Бубен усмехнулся, и от его улыбки мороз пробежал по коже. Причём, видимо, не только у меня.
Даже цесаревна заёрзала на стуле, хотя именно её роду служили эти верные, пусть и безжалостные люди.
Начиналось утро нового дня.
Утро 30 декабря 2034 года.
И никто не знал, что это утро станет началом кровавого расследования, которое грозило затронуть все княжества от Балканского полуострова до последней заставы на реке Дамур.
Гости и не думали расходиться. Дашков явно решил превратить мой разгромленный особняк в оперативный штаб — или, как здесь говорят, «ближнюю ставку». Впрочем, его можно было понять. В самом центре его столицы стоит раздолбанный дом, штурм которого дважды за сутки проворонили все кому не лень.
И это лучшая иллюстрация для тех, кто думает, что всё держит под контролем.
А мне оставалось только вызвать Кислого и отправить его за покупками. Чай, вода, алкоголь, закуски… И всё такое прочее, чем можно порадовать гостей под крышей, скрипящей от порывов ветра и грозящей на этих самых гостей обрушиться.
Декабрь показывал себя во всей красе. Гнездо Тьмы в кремле пало в начале ночи, ещё до дерзкого нападения на мой особняк. Однако на смену чёрным тучам Тьмы с севера пришёл буран. И обрушил на город мелкую снежную пыль, вместе с пронизывающим ветром.
В такую погоду хорошо сидеть дома, под крепкой крышей, рядом с горящим камином… А не ездить по городу, решая вопросы, которые никак нельзя отложить. Я даже немного завидовал Саше и Авелине, оставшимся ждать оценщика. К слову, приехать в такую погоду он согласился — и не постеснялся это сказать — лишь потому, что не желал расстраивать сразу и сиятельного князя, и цесаревну.
