В это же время начался найм дружинников для будущего похода. Пока их было всего семь человек, но как уверял Давид, к дню выхода в Серые земли эти люди подтянут за собой других. А ещё Степан Порфирьевич, мой десятник, всё-таки принял предложение. Он уже поговорил с Давидом, был им одобрен, а теперь проходил процедуру восстановления ног в одной из Ишимских лекарен. Он, кстати, тоже обещал в ожидании похода пройтись по своим контактам.
Параллельно встал вопрос о расширении производства лаков. Дело в том, что на меня вышли Дома Красоты, владельцы которых желали иметь доступ к нашей продукции. Когда спали морозы, город ожил, и женщины устремились приводить себя в порядок после десятидневного ледяного ада.
Тут-то и выяснилось, что ногти они хотят красить ярко и молодёжно.
К этому времени для производства уже не хватало простеньких сараев: пришлось решать вопрос с покупкой нормальных складов и производственного здания. А тут ещё запрос от Домов Красоты прилетел… И я с женой погряз ещё и в этих делах.
Первый наш судебный иск к властям города мы всё-таки выиграли. Сыграли роль доказательства в виде фото и видео-материалов, отснятых до первого нападения на особняк. На них было хорошо видно, что здание и в те дни находилось практически в аварийном состоянии. Суд назначил перерасчёт обременения, а городские власти взяли паузу.
А вот второй иск — о защите чести и достоинства — упорно буксовал. Причина была в том, что из трёх чиновников, предъявлявших нам обвинения, один погиб на приёме в Ишимском кремле, а второй всё ещё лечился от контузий, полученных во время штурма особняка. Ну а третий, оставшийся в строю Кафаров всё валил на этих своих коллег. И так юлил, что поймать его за вертлявые кокушки пока не получалось.
Ну а звёздный час девочки Лады пока не пришёл. Чтобы с гарантией утопить Кафарова, нам пригодился бы ещё и Облом. Во всяком случае, если верить подозрениям главреда Теневольского.
Между тем, на наш родовой счёт в Денежном Доме капнула награда за убийцу двусердых. Задолжавшие её рода и тут сумели протянуть сроки до последнего… Однако деньги всё-таки пришли, а я сумел вздохнуть свободнее. Цесаревна нам, конечно, изрядно помогла, выкупив старинный чжунгский фарфор, но этого не хватало на все нужды… А ближайшие торги, где можно было выставить остальные товары, ожидались лишь в середине февраля.
Кроме того, начали приносить плоды мои упорные тренировки с тенькой. Все мои показатели росли прямо на глазах, а количество жгутиков уже добралось до двадцати пяти, позволив выйти на новый уровень плетений. Но, что важнее, я запоминал всё больше и больше «основ». А заодно — всё больше и больше заклинаний, которыми мог оперировать.
И вот в начале февраля я, наконец, смог создать на себе полноценный, хоть и слабенький защитный покров. Примерно как у заместителя Кости, Виктора Леонидыча. Хорошая штука оказалась. Может, и не слишком прочная вначале, зато со временем её можно было превратить в настоящий нерушимый доспех.
А когда я вновь был уверен, что вот-вот сорвусь от усталости, всплыло ещё одно дело… То самое, которое долгое время пылилось на полках государственных инстанций. Ну то есть, начался процесс расторжения договора Дуни с работниками подмостков. Заботу о внучке, к счастью, уже взял на себя Бубен, но сам процесс всё ещё финансировал я.
Так что моя жизнь опять заиграла новыми красками. И Пьер, и его присоединившиеся коллеги, и формирующаяся дружина, и модернизация производства лаков — все они тянули из меня деньги, как мощный пылесос. А прибыли обещали где-то в далёком далеке, до которого я мог с такой нагрузкой и не дожить.
Ну а пятого февраля Давид сообщил, что нанятые им частные следователи, наконец, отыскали Облома. Хитрый бандюган умудрился залезть в такую глушь, куда даже доехать было тяжело. А сделать это незаметно, чтобы не спугнуть — и того тяжелее.
Вместе с остатками банды Облом засел далеко на востоке, на самом краешке Ишимского княжества. Пересечь границу они не могли, потому что та была временно закрыта. Из-за потерь в войсках Абакан и Черноземск опасались бегства населения, ну а Ишим шёл по их стопам. А вот бандиты не унывали: они забились как можно глубже в сибирские чащи, для пропитания занявшись браконьерством.
Чем и обозначили своё местоположение.
По такому случаю я отпросился с учёбы на неделю, клятвенно заверив Малую, что обязательно буду корпеть над учебниками, да и жене помогать с учёбой. И утром шестого числа, оставив в особняке лишь два десятка охранников, выдвинулся на восток в колонне машин.
Возглавлял движение старенький броневичок. Следом пыхтели укреплённые маленькие автобусы с бойцами, а среди них затесался «тигрёнок» под управлением Кислого, которого мы привлекли в наши ряды сразу после того, как он отвёз сестру в пандидактион на всю неделю.
— Доедем сегодня до посёлка Граничный, — расписал мне планы Давид. — Там переночуем в гостинице. А завтра уже поедем в лес.
— Как вы этих браконьеров искать собираетесь? — уточнил я. — Если их местные власти ещё не поймали, они, видимо, хорошо прячутся.
