- Но разве вы не понимаете, мисс Крюгер? - спросил Джо со слезами на глазах. - Вы не понимаете, что мы не могли больше оставаться? Что бы они сделали в следующий раз? Наше дело не шло, наш дом был продан у нас на глазах, наших детей мучили злые люди, духи, я не знаю кто. Вы понимаете, что лучше было не сопротивляться. Это была Божья воля. Мы продали магазин. Они нам хорошо заплатили...
Бернис знала, что это не так.
- Вам не дали и половины того, что он стоил. Джо прорвало, и он залился слезами:
- Но зато мы свободны... Мы свободны! Однако Бернис в этом сильно сомневалась.
Потом началась настоящая лихорадка: "Один за всех, и все за одного". В погоне за новой информацией и доказательствами Маршалл и Бернис испытывали то решимость, то впадали в уныние, то бесстрашно продолжали расследование, то предавались трезвым размышлениям.
Как всегда в последнее время, "Аштон Кларион" и в эти две недели по вторникам и пятницам вовремя поступала на прилавки киосков и без опоздания опускалась в почтовые ящики подписчиков, но ее главного редактора и ведущего репортера трудно было увидеть в редакции даже мельком. Записки с телефонными сообщениями Маршаллу просто сваливали в кучу на его стол. Бернис, само собой разумеется, никогда не было дома. Несколько ночей Маршалл вовсе не приходил домой, а спал то там, то сям. Иногда прямо в редакции, в ожидании какого-нибудь особого телефонного разговора или между попытками самому дозвониться куда-нибудь. Стараясь одной рукой поддерживать выпуск газеты, другой он листал бесконечные списки адресов, налоговые счета, деловые отчеты, записи разговоров, разбираясь в хитросплетении фактов. Люди, оставившие свою работу и покинувшие Аштон, и люди, их заменившие, были совершенно разными, полные противоположности. Вскоре Маршалл и Бернис научились предвидеть заранее, чего можно ожидать от того или другого расследования.
Бернис позвонила Адаму Джарреду, тому самому члену университетского правления, чья дочь была якобы изнасилована Тэдом Хармелем.
- Нет, - сказал Джарред, - я действительно никогда не слышал об этом особом... как вы сказали?
- Обществе. Обществе Вселенского Сознания.
- Нет, увы, не знаю такого.
Маршалл взял на себя Эжена Байлора.
- Нет, - отвечал Байлор несколько смущенно, - я даже никогда не слышал имени "Касеф". Я, право, не понимаю, чего вы добиваетесь.
- Я пытаюсь расследовать целый ряд фактов, говорящих о том, что университет договаривается о продаже своей собственности некоему Александру Касефу из "Омни корпорейшн".
Байлор рассмеялся:
- Наверное, речь шла о каком-нибудь другом университете. Мы ничего не собираемся продавать.
- А как насчет полученной нами информации о том, что университет находится в тяжелом финансовом положении? Байлору этот вопрос тоже пришелся не по вкусу.
- Послушайте, предыдущий издатель "Кларион" тоже пытался вмешиваться не в свое дело, и это была самая большая глупость с его стороны. Лучше позаботьтесь-ка о своей газете и предоставьте нам заниматься делами университета.
Те же, кто раньше состоял в правлении, говорили совсем иное.
У Мориса Джеймса, сейчас он был экономическим консультантом в Чикаго, о последнем годе пребывания в университете остались только дурные воспоминания.
- Я на себе испытал, что значит быть прокаженным, - рассказал он Бернис. Я считал, что могу внести положительный вклад в работу
правления, быть, так сказать, стабилизирующим фактором. Но они не терпели никаких расхождений во мнениях. Я считал, что это явно непрофессионально.
- А как заботится о благосостоянии университета Эжен Байлор?
- Я ушел еще до того, как возникли настоящие, серьезные проблемы, те, о которых вы мне рассказали, но я их предвидел. Я пытался помешать целому ряду необдуманных решений правления. Например, тому, чтобы предоставить Байлору особую власть,особые полномочия. Я считал, что это значило бы дать одному человеку больше привилегий, чем всем остальным членам правления. Конечно, мое замечание проигнорировали. '
Бернис задала ему очень щекотливый вопрос:
- Мистер Джеймс, что вынудило вас выйти из правления и покинуть Аштон?
- Вы знаете... на это мне трудно ответить, - начал он неохотно. Весь ответ занял у него пятнадцать минут. Самым главным в нем было следующее: - На мою фирму оптовой торговли начались такие нападки... невидимых гангстеров, как я бы их назвал... мое дело подверглось большому риску. Отчеты невозможно было заполнить, покупатели исчезали, и я просто-напросто перестал сводить концы с концами.Фирма пошла ко дну, и я понял, что лучшее - убраться подальше. После этого все пошло хорошо. Способный человек всегда выплывет, понимаете.
Маршаллу удалось разыскать Риту Якобсен, жившую теперь в Нью-Орлеане. Она и слышать не желала об Аштоне.
- Пусть этот город достанется дьяволу! - сказала она с горечью. - Если ему так охота, пусть забирает его. Маршалл спросил ее о Джулин Лангстрат.
- Это ведьма. Я имею в виду, настоящая ведьма, в прямом смысле.
Он спросил ее об Александре Касефе.
