Уже на следующее утро, было не протолкнуться. Буквально вся деревня, знала о моем приезде. Ладно бы только это, но каждый второй начинал разговор с того, как ему хреново здесь живется и неплохо было бы оказать ему посильную помощь. То есть это я должен был ему помочь. Честно говоря, все это очень раздражало. А в мои ответы о том, что я не миллионер, а простой водитель грузовика, никто не верил.
— Простые работяги, по заграницам не ездят. — буркнул какой-то мужичок.
— Даже если это и так, с какого перепугу, я должен тебе помогать. Хотя если хочешь, давай лопату, пойду помогу тебе картошку выкопать, хотя, наверное, она еще не созрела.
— Картошку я и сам выкопаю, ты лучше денег дай!
— А кто ты такой, брат, кум, сват, чтобы тебе денег давать?
— Ну ты же миллионер, вот и поделись с честным народом.
Прямо детская непосредственность, я даже и не знал, что ответить на такой наезд. Обернувшись, увидел вышедшего на крыльцо местного магазина, какого-то прилично одетого мужика.
— А это кто такой, что-то я не припоминаю его.
— Местный куркуль. Магазин и гостиница ему принадлежат.
— А что же ты с него денег не трясешь?
— С него стрясешь, как же. Он сам с кого хошь стрясет.
— А я значит идиот, с меня можно…
В общем поговорили. После этого я зашел на местное кладбище. Хотя той семьи, которая обещала ухаживать за могилой деда, я в деревне и не нашел, видимо куда-то переехали, однако же было заметно, что за порядком здесь следили. Пусть не часто, но хотя бы раз в год здесь, кто-то появлялся. Разумеется, и я не остался безучасным. Подергал траву, поправил оградку. Вернувшись назад в поселок, купил банку краски, и покрасил, что требовалось. Потом, постояв у могилки, мысленно поговорил с дедом, рассказав ему о своей жизни. И как мне показалось, получил одобрение, от единственно дорогого для меня человека.
В остальном деревня почти не изменилась, разве что дедов дом, который я продал сыну директора совхоза, сейчас был основательно переделан и превращен во что-то похожее на рыболовно-охотничий пансионат. Рядом с домом была пристроена пристань, возле которой находились несколько пластиковых моторных лодок, во дворе, замощеном бетонной плиткой, я увидел столько же новомодных здесь квадроциклов, даже забор, огораживающий усадьбу, и тот выглядел роскошно, темнея кованными и вычурно изогнутыми прутьями. Одним словом, все говорило за то, что дело поставлено на широкую ногу, и похоже пользуется известным спросом. Хозяином всего этого оказался тот самый сын директора совхоза, который когда-то и купил у меня этот дом. Пробудившаяся память подсказала, что он младше меня примерно на пару лет, и в общем-то когда-то в детстве и юности, мы неплохо уживались с ним.
Он меня тут же узнал, пригласил за стол, где мы попили чайку и поговорили о том, о сем. Рассказал ему и о своей жизни, предложил, если будет на то желание, приехать ко мне в Канаду, посмотреть страну. Рассказал, как живу, дал адрес и телефон. Заодно и познакомился с его сыновьями, которые сейчас в основном и занимались всем этим хозяйством, а сам Сергей готовился окончательно сесть на пенсию. Поделился с ним и тем, как меня встретили односельчане.
— Ну, а что ты хотел? Работы в деревне считай и нет. В Муромцево единственный ремонтно-механический завод, да и тот на ладан дышит. Вся молодёжь давно разбежалась, кто в Омск, кто еще дальше, здесь остались или отъявленные пьяницы, или те у кого есть хоть какая-то работа, на крайний случай пенсия. Хорошо я вовремя подсуетился и как началась перестройка сумел организовать вот это хозяйство. Все наши руководители разбежались кто куда, остались одни только те, которые успели что-то урвать. Видел гастроном в центре поселка?
— Видел и хозяина его тоже. Говорят ему и бывший «Дом колхозника» сейчас принадлежит.
— Именно, а его родной отец, в те годы командовал Муромцевским райкомом партии. А самое смешное состоит в том, что наш секретарь райкома комсомола подался в религию, и сейчас у него собственный приход в соседнем селе.
— Это тот, что меня хотел из комсомола вышвырнуть, за то что я деда по старым обычаям похоронил?
— Тот самый! Ну, а я, как сам видишь. Конечно в девяностые пришлось туговато, но ничего, помогли связи отца. Устроился егерем в наше охотничье хозяйство, а после, как началась приватизация смог отжать неплохой кусок леса.
— Слушай. А вот интересно, у меня с дедом была охотничья заимка. Ее потом отобрали, якобы в пользу охотхозяйства. Она сохранилась.
— Точно, ведь это же про тебя тогда болтали, как же я забыл-то!.
— Ты, о чем?
