Аор провел его по мосткам, по веранде и зашел внутрь дома. За двойной автоматической дверью начинался длинный коридор с тусклым освещением и множество закрытых дверей. Это очень было похоже на дом, в котором Проквуст жил на Ирии, у него аж защемило внутри от внезапно нахлынувшего воспоминания. В конце коридора арианец свернул в крайнюю правую дверь и они оказались в просторной комнате, которую Георг про себя сразу же назвал кабинетом. Здесь не было высоких шкафов с книгами, но зато стоял громадный стол, на котором лежали блестящие коробочки, какие-то папки, а поверх всего этого возлежал продолговатый плоский прибор весь в светящихся кнопочках. Аор уселся в кресло и ткнул пальцем в прибор, перед столом из пола выскочило сидение, что-то вроде табурета.
— Садись, пришелец. Ты победил, я обещал тебе разговор.
— Спасибо, — Георг едва заметно запнулся, потом добавил, — Аор.
Получилось несколько фамильярно, но Проквуст именно этого и добивался, он почему-то подумал, что такое поведение сейчас будет наиболее правильным. Арианец при этих словах озадачено склонил голову набок и коротко лязгнул челюстями.
— Ты не должен называть меня по имени.
— Почему?
— Потому что нельзя!
— Но ведь вас называют по имени другие?
— Они мне не принадлежат.
— Я тоже вам не принадлежу.
— Вот как? Разве приказ нашего императора…
— Так это был император? Какая честь для меня!
Арианец вскочил как ошпаренный и, нависнув над столом, оскалил зубы, а в Проквуста словно бес вселился.
— Аор, вы хотите со мной схватки?
Тот молча сел в кресло, сразу как-то остыв.
— Не ожидал, Гора, что ты такой нахал.
— А вдруг я обманул вашего слугу и назвал ему ложное имя?
Арианец опять дернулся, но на этот раз сдержался.
— Гора, ты не можешь отрицать, что являешься моей собственностью.
— Да, хозяин, я ваша собственность. — Георг сделал паузу и когда увидел, что его слова понравились Аору, ехидно добавил. — Но в то же время я вам не принадлежу!
Проквуст думал, что арианец опять рассердится, но он отреагировал на его выходку странным образом: он надолго замолчал, не сводя с него пристального взгляда красных глаз. Георг не решился прерывать его задумчивости, ведь нахальное поведение не было ему присуще, он лишь играл эту роль.
— А ты, оказывается, не так безнадежен, как мне вначале представлялось.
Пока Проквуст переваривал слова арианца, тот уже увел разговор в сторону.
— Скажи, Георг, где ты научился так драться?
— А я не учился, — соврал Проквуст, — хоравы так запрограммировали искусственный организм, что при наличии опасности он превращается в боевую машину.
— То есть это не ты полчаса назад сломал металлическое колено колумбусу и чуть не убил зверя?
— Почему не я?
— Потому что, получается, что твое «я» отсиживалось в глубине биоорганизма, а он самостоятельно оценивал ситуацию, сам принимал решения, сам наносил удары. Это так?
— Нет, конечно…
— То-то и оно, пришелец… Хорошо оставим это, нас не интересуют подробности, нам достаточен результат. Вернемся к твоему будущему, Георг. Завтра я намечаю продолжение праздника, на котором ты будешь сражаться не с андроидом и безмозглым зверем, а с профессиональными бойцами.
— Зачем?
— Что, зачем?
— Ради чего мне это делать, Аор?
Арианец поморщился, но пропустил свое имя из уст раба мимо ушей.
— Ты же хотел острых ощущений, пришелец!
— Калечить таких же рабов, как и я для вашего увеселения, а потом, рано или поздно, погибнуть от их зубов или когтей, зачем мне это нужно?
— Но ты не можешь обсуждать мои решения!
— Почему же?! Я же сказал вам, Аор, что не принадлежу вам! Вы вольны прекратить мое существование, но я смерти не боюсь, я уже умирал.
— А если я прикажу пытать тебя?
— Пытать мое тело? Это же машина, я просто отключу чувства, и буду отсиживаться, как вы выразились только что, где-нибудь внутри, пока вам не надоест.
Проквуст блефовал, отключаться от биоорганизма он не мог, мог только уйти из него. Он вообще не знал, зачем злит хозяина, но драться он действительно больше не собирался, не затем летел в такую даль. Видимо, арианец это понял. Он опять надолго замолчал, наверное, решает, как меня наказать, подумал Проквуст, ощутив в глубине души холодок страха, все-таки по натуре героем он не был.
— Ты категорически не желаешь драться?!
Георг молча, но очень красноречиво помотал головой.
— Хорошо, я твой ответ принимаю. Но теперь я хочу объявить тебе то, что планировал в отношении тебя, если бы ты вел себя разумно.
У Проквуста внутри что-то оборвалось, неужели он совершил непоправимую ошибку?! Что ж, теперь все равно придется отстаивать и защищать свое решение.
— Видишь ли, Георг, арианцы очень высоко ценят победителей, даже если они были самыми жалкими рабами. Мы верим, что доблесть равна уму, победы в смертельных боях, это верная дорога к свободе и богатству, причем самая короткая и прямая. Ты, пришелец, отверг шанс, который я тебе предоставил.
— Но, хозяин, дорога, на которую вы меня толкнули, быстрее приведет к смерти, чем к свободе!
— Возможно, но ведь ты не боишься смерти?
