— Пришелец, неужели ты рассчитывал стать чем-то большим?
— Конечно, почему бы и нет? Мне же удалось стать хоравом.
— И они приняли тебя равным себе?
Георг задумался.
— Нет, но они уважали меня.
— Почему же ты покинул их?
— Они скучны.
— А Совет Цивилизаций?
— Они скучны тоже.
— Значит, ты ищешь не простой жизни, а интересной?
— Можно сказать и так. Я думал, что империя может предоставить шанс яркой жизни, тем более, что за свою первую жизнь я мало что видел и мало что узнал.
— Хм. — Арианец пристально посмотрел на своего пленника. — Яркая жизнь в империи, это борьба за власть, Георг.
— Я это и имел ввиду.
— Ты хочешь власти?
— Да.
— Почему?
— Власть может быть достойной заменой свободы.
Арианец опять задумался.
— Почему ты выбрал Ариан, а не систему Дракола или Репитека? Ты слышал о них?
— Да, координаты этих звездных систем у меня есть.
— Почему же ты прибыл к нам?
— Хоравы говорили, что властители Темной Империи арианцы, а не грейсы или рептоиды.
— Вот как?! Значит, Совет Цивилизаций считает именно нас властителями Темной Империи?
— Совет, не знаю. Я слышал это от хоравов.
Арианец вдруг приподнял верхнюю губу и издал странный звук, не то шипение, не то свист.
— У тебя нет шансов, пришелец.
— Опять не хочет произносить мое имя!, — Подумал Георг, одновременно спросив: — Почему?
— Ты мыслишь не как арианцы.
— Я постараюсь понять…
— Это невозможно.
— Но почему?!
— Как раз потому, что ты на все ищешь ответы.
— Ну, так научите меня!
— Зачем?
— А вдруг вам будет это интересно?!, — Нашелся Проквуст.
— Возможно. Итак, ты будешь участвовать в боях, пришелец, останешься, жив, тогда и поговорим.
Шестиугольный ринг был огорожен широкой ярко-желтой лентой и ярко освещен. Три угла из шести были выделены разными цветами: зеленый, коричневый и серый. Полукругом вокруг ринга была надстроена четырехъярусная площадка, по которой прохаживались арианцы. Проквуст увидел среди них ярко одетые фигуры, видимо это были женщины, хотя внешне, кроме пышных одежд, различий заметно не было. Ярусы у площадки были просторные, последний соединялся с верандой дома широкой дорожкой, на которой стояли столы с разнокалиберной посудой.
Георг пришел сюда вместе с Аором и по его жесту залез внутрь ринга. Как он и ожидал, лента на ощупь оказалась толстой и упругой. Он встал в ближайший угол, оказавшийся коричневым, и ощутил, как всегда невозмутимое сердце биоорганизма сбилось с ритма и забилось в нервном сбивчивом ритме. Среди толпы арианцев раздался шум, они все смотрели куда-то поверх ринга. Проквуст повернул голову в ту же сторону и увидел своего противника. Это был высокий, почти в два раза выше него, гуманоид очень похожий на человека. Могучий торс, длинные пятипалые руки, мощные ноги с огромными ступнями, набедренная повязка до колен. Только серый цвет кожи и голова выдавали в нем принадлежность не к человеческой расе. Голова была вытянутой, с узким подбородком, длинным носом, переходящим в нависшие надбровные дуги и странные глаза. Щелевидные, с морщинистыми безволосыми веками, они располагались почти под 45 градусов, и тускло светились черными зрачками. Взгляд был не просто холодным, а ледяным, уверенно спокойным взглядом прирожденного убийцы. Георг нервно потер ладони, за жизнь сегодня придется бороться насмерть, этот не пощадит и не проявит благородство. Гигант перешагнул через ленту и, обдав Георга пронизывающим холодом своих глаз, равнодушно прошагал в дальний угол, где застыл каменным изваянием. Проквуст ждал гонга или другого сигнала, но было тихо, даже публика не издавала ни звука. В этой тишине послышался далекий и прерывистый звук, быстро перерастающий, по мере приближения в громкий дробный топот. Вот он совсем близок, еще мгновение и высоко над ограждением ринга метнулась зеленая молния. Она приземлилась с глухим ударом, дрожь от которого добежала до ног Георга. На середине ринга, стоя на четвереньках, скалило желтые зубы существо, по форме, безусловно, являющееся арианцем, но на самом деле это был зверь, старый и опытный боец, покрытый шрамами. Он бешено мотнул головой, так, что из открытой пасти полетела слюна, и прыгнул в оставшийся третий угол. Проквуст растерянно переводил взгляд с одного противника на другого, он не знал, что делать дальше. Что это значит? Размышлял он, никак у него в голове не укладывалось, что же это за поединок, если сражаться одновременно должны трое? Его муки прервал громкий дребезжащий звук, при котором гуманоид и зверь синхронно вздрогнули и мелкими шагами двинулись из своих углов. Царящая доселе тишина порвалась от первых восторженных возгласов, быстро ширящихся и набирающих силу, и уже через секунду началась настоящая вакханалия. Вибрирующий от криков публики воздух заметался над рингом, сначала беспорядочно, потом, нащупав ритм и, ухватившись за него, стал подчиняться ему. Громогласный хаос обрел строй и превратился в дружное скандирование.
