Не понимая, зачем и почему, Георг записал в книге всю свою историю жизни. Он рассказал ее без утайки, оголив себя перед всей планетой, безжалостно сорвав покров святости. Он показал и свое падение, и сомнения, и нерешительность. Ему казалось, что после этого с ним никто из хоравов даже разговаривать не захочет. Но оказалось все иначе. Его произведение оказалось бестселлером, поразивших хоравов да самых глубин души. Они стали бредить его книгой. Из электронного вида она превратилась в настоящую книгу, с листами из тонкого и гибкого пластика, с вязью непонятных ему букв и символов. Совет недавно приглашал его на освящение главного экземпляра книги: толстого, огромных размеров фолианта. Свет его святости стал таким ярким, что стал слепить и его самого, он растерянно наблюдал за происходящим, принимал еле сдерживаемое поклонение и не мог понять, почему хоравы приняли его книгу, как святцы. Самое главное, что с ним случилось чудо, о котором он еще никому не рассказывал. Он много раз листал свой экземпляр книги, пытаясь угадать, на какой странице описывался тот или иной эпизод или очередной постулат Церкви Рока, и вдруг он словно прозрел, буквы заговорили с ним! Он не мог их произнести, не знал значения слов, но в совокупности знал содержание каждой страницы! Ему казалось, что он сходит с ума, что он болен, а иначе как такое можно было объяснить?! Но его книга продолжала говорить с ним. С этой тайной он теперь и жил.
— Проходите, Георг. — Канцлер пропустил Проквуста вперед себя в автоматически открывшуюся перед ними дверь. — Здесь главный зал нашей планеты-корабля.
Рубка представляла собой огромный зал с гигантской куполообразной крышей, под которой царил полумрак, свободно пропускающий свет миллиардов звезд. Это было завораживающе красиво. В зале находилось шестеро хоравов, один из которых был одет в черный плащ. Он молча приблизился и поприветствовал вошедших руками у груди и легким, полным достоинства, поклоном. Посредине зала стояла, как сначала показалось Георгу, тарелка, величиной с дисколет. Но оказалось, что тарелка была голографической картой вселенной, вернее, машиной для ее создания.
— Святой Гора, мы рады видеть вас, благодарим за честь.
— Я тоже рад вас видеть. Скажите свое имя.
— Греон Хал. Я капитан Недины.
— Очень приятно.
— Канцлер сказал, что вы хотите знать, куда мы летим?
— Да.
— Тогда надо подойти к карте.
Они подошли к гигантской тарелке, над которой уже кружилась голографическая модель данного участка вселенной. Хал поколдовал над устройством, и одна из звезд вверху ярко вспыхнула, а внизу замигала другая точка.
— Внизу наша Недина, вверху звезда, к которой мы направляемся.
— А почему именно к ней?
Капитан вопросительно посмотрел на Люция и тот утвердительно кивнул головой.
— Святой Гора, хоравы древняя цивилизация, за ее долгую историю нас неоднократно посещали иные разумные. Данные об их визитах сохранились в наших архивах. Мы не приветствовали эти контакты, поэтому только после самого первого контакта остались координаты звездной системы пришельцев. — Хал указал рукой на сверкающую точку. — Они утверждали, что в нашей галактике существует некий совет цивилизаций. Поэтому мы туда и направляемся.
Проквуст задумчиво смотрел на этот голографический кусочек вселенной, у него в голове зрела важная мысль.
— Скажите, капитан, а вы можете показать мне ее настоящую?
— Нет ничего проще. Прошу вас. — Хал махнул рукой в сторону далекого пульта.
Вблизи пульт показался Георгу необъятным скопищем светящихся дисплеев, россыпей огней, кнопок и циферблатов. Он растерянно смотрел и удивлялся, каким образом можно было разобраться во всем этом.
— Вот она. — Капитан указал светящейся точкой на тусклую и далекую звездочку.
Проквуст зацепился за нее взглядом. Давно он не применял свою новую способность. Через глаза его искусственного организма получилось не сразу, но вот он почувствовал, нащупал незримую нить к этому светилу. Взгляд прыгнул сквозь бездну пространства и застыл перед ярким, среднего размера, светилом. Вокруг него кружилась одна единственная планета. Держать себя протянутым сквозь невероятное количество световых лет было очень тяжело, кроме того, Георг боялся ненароком выскочить из Недины вслед своему взгляду. Приходилось балансировать на тонкой грани, поэтому он только вскользь глянул на поверхность планеты, но и этого было достаточно, чтобы понять, что она пуста и безжизненна. Он с облегчением отпустил чужую солнечную систему и вновь почувствовал себя в рубке планеты-корабля. Георг поймал на себе озабоченные взгляды канцлера и капитана.
— Что с вами, Гора?, — Спросил Люций.
— Ничего, все в порядке. — Георг оглянулся. — Я бы с вашего позволения присел.
— Пожалуйста, сюда. — Хал подвинул свободное кресло.
— Видите ли, друзья мои, — начал Проквуст, усевшись, — цель нашего полета необитаема. Там или все вымерли или ушли оттуда. Видимо прошло очень много времени. — Он взглянул на капитана. — Сколько лет, Хал?
— Более семисот тысяч лет. — Почему-то очень тихо ответил тот.
