Проквуст попытался расспросить капитана, но тот замкнулся и, сославшись на дела, ушел. Этот разговор глубоко запал в душу, Георг все время думал над словами Греона, которые приоткрыли завесу над внутренним миром хоравов, куда ему доступа до сих пор не было. Наверное, думал Георг, среди хоравов есть те, кто не согласен с переменами. А может быть не столько с переменами, сколько с тем, что они исходят от чужака? Ведь он всегда честно рассказывал об Ирии и не скрывал, что его цивилизация по сравнению с нединской очень молода и неопытна. Им, размышлял Проквуст, неприятно, что духовным лидером их старой и могущественной цивилизации стал пришелец из примитивного мира, к тому же трехмерного. Он вдруг осознал, что его противники могут быть очень недовольны и вполне могут попытаться устранить его из жизни своей планеты. Но это его почему-то совсем не испугало. Напротив, словно вызывая неведомого противника на бой, он совсем перестал сидеть в своих апартаментах. Зайдя утром в рубку к Белому камню, Георг пускался в путешествие по Медине. Он и не предполагал, что она такая огромная. Он ходил по шумным улицам, не спеша, летал в маленьком дисколете, вежливо раскланивался со встречными хоравами. Прежде его путешествия ограничивались залом медитаций, оранжереями, рубкой и библиотекой, теперь же Проквуст забирался в далекие промышленные районы, где все гремело и содрогалось от множества неведомых механизмов. В основном он встречал там роботов, но там работали, а возможно жили, и хоравы. Они странным образом отличались от тех, с кем Георг обычно общался, они были проще, непосредственнее, и встречи с ними утешали его, потому что они искренне рады были его видеть. Ему вежливо и почтительно кланялись, и он с удовольствием отвечал. Некоторые, явно смущаясь и робея, просили показать им его ладони, его главное отличие от хоравов.
Вопреки ожиданиям, никто не мешал ему в этих путешествиях. Канцлер, на вопрос Проквуста, не нарушает ли он своими прогулками каких-либо правил, пожал плечами и ответил, что Гора свободен и перед ним нет секретов. Впрочем, добавил он, немного помолчав, у нас вообще нет секретов на Недине. И пояснил, что каждый обитаемый квадратный метр планеты доступен для наблюдения. Поэтому Георг со спокойным сердцем продолжал путешествия по планете. Но однажды он наткнулся на заброшенный и довольно-таки обширный участок планеты. Как объяснил ему Люций, это место они называют, внутренние горы. Там Проквуст нашел нескончаемые каменные лабиринты, пещеры в естественной скалистой породе планеты. В них никогда никого не было, коридоры, тоннели, необъятные залы были погружены во мрак и усыпаны тысячелетней нетронутой пылью. Он ничего там не искал, просто бродил, но, нередко натыкаясь на очень старые поселения древних хоравов, он с интересом перебирал камешки и черепки. Иногда увлекшись, он выходил из лабиринта только утром, к очередному сеансу с белым камнем.
— Гора, — спросил его однажды канцлер, специально придя утром в рубку, — скажите, что вы ищите в наших старых лабиринтах?
— Ничего.
— Нет, Гора, вы подумайте. Может быть, вам более подробно рассказать о нашей истории?
— Люций, я искренне повторяю вам, я ничего в лабиринтах не ищу.
— Тогда почему вы проводите там столько времени?
— Не знаю. Просто нравится.
— Гора, но это не рационально! Свое время можно употребить на более интересные вещи.
— Зачем?
— Что значит, зачем?, — Изумился Гариль. — Это же очевидно!
— Не могу согласиться с вами, Люций. Если вы помните, я умер и теперь впереди у меня чуть ли не вечность. Так куда же и зачем мне спешить?
— Но истина…
— Извините Гариль, но в ваших книгах ее нет.
Канцлер резко встал и, не попрощавшись, вышел.
— Святой Гора. — Услышал Проквуст голос капитана Хала. — По-моему вы обидели канцлера.
— Да, — кивнул Георг, — похоже, вы правы. Может быть, мне извиниться?
— Это будет полезно.
Проквуст вышел вслед за Греоном, не надеясь его догнать: канцлер был мастером межмерных переходов. Но тот задумчиво стоял сразу за дверью, словно дожидался Георга.
— Люций, простите меня за резкость. Я не должен был так говорить.
— Я не сержусь на вас Гора, ведь, по сути, вы правы. — Канцлер нервно перебирал своими щупальцами. — Среди нас действительно нет истины. И не надо возражать, Георг! Дело даже не в истине, к ней можно стремиться, дело в том, что внутри нашей цивилизации исчезли внутренние мотивы к развитию. Поэтому столь жадно мы бросаемся на внешние побудители. Вот вы, Гора, стали идеальным фактором внешнего побуждения. — Греон опять задумался.
— Люций, вы слишком категоричны.
— Нет, я знаю, что это так!
— Но я уверен, что не все хоравы думают также!
— Да?!, — Канцлер озадаченно наклонил голову. — А откуда у вас такая уверенность?
— Да, ниоткуда! Просто чувствую, что это так. Не может быть одинакового мышления среди миллионов разумных существ.
— Георг, но мы живем, сотни тысяч лет и за это время во многом унифицировались.
— Все равно не верю!
Канцлер покачал головой.
— Сколько общаюсь с вами, Георг, и все время вы меня удивляете. Откуда у вас столько чутья?
