Купол невероятно быстро стал уменьшаться, убегая вдаль, а на Георга нахлынула усталость. Он с усилием повернулся и двинулся вдоль своей путеводной нити. В том месте, где она выходила из стены, он слился с ее золотистым сиянием и, преодолев легкое сопротивление неведомой границы, вновь очутился в пещере над свои биоорганизмом. Сознание стало туманиться, руки ослабели, он с трудом тянул себя, внезапно отяжелевшего, к уютному пристанищу. Вот последний бросок и приятная темнота окутала голову, только перед глазами все еще билась крохотной точкой золотистая искорка. Проквуст закрыл глаза и провалился в глубокий и сладостный сон.
Он очнулся от мерного покачивания. Это было приятно. Георг приоткрыл глаза и огляделся. Он возлежал на маленькой платформе, которая быстро двигалась по темному тоннелю. Впереди него темнела спина хорава, сидящего у небольшого пульта управления. В ней было что-то знакомое. Впрочем, не в спине… Нет, определенно он этого хорава знает.
— Простите, как вы меня нашли?
— А, очнулся!, — В голове Проквуста зазвучал знакомый голос капитана Хала, спутать его с кем-либо было невозможно. — Очень хорошо.
— Греон! Это вы?!
— Да, я.
— Для меня такая честь, что вы…
— Да, ладно, пустяки. Канцлер попросил вас найти, когда вы двигаться перестали. Не хотел предавать вашу прогулку широкой огласке.
— Значит, в биоорганизме есть маячок?
— А вы разве не знали?
— Мне об этом никто не рассказывал.
— Понятно. Канцлер любит темнить. — Капитан Хал вдруг запнулся и чуть поспешно добавил. — Впрочем, я думаю, вы на него не в обиде?
— Нет, конечно.
— Хорошо. Скажите, святой Гора, а что вы искали в глубинах Недины?
— Сам не знаю. Канцлер мне рассказывал о планетопоклонниках. Когда-то они искали сердце Недины.
— А вам то оно зачем?
— Не знаю. Знаете, Греон, я просто не мог усидеть на месте, так хотелось залезть в недра планеты, найти там что-нибудь загадочное.
— Ну, и что, нашли?
— Нет, капитан, сердце Недины я не обнаружил.
— Святой Гора, что-то ваш голос звучит неуверенно. Наверное, на что-то необычное в наших недрах вы все-таки набрели?
— Не знаю, что вам сказать, капитан. У меня были странные ведения, но они могли быть лишь следствием истощения сил.
— Вряд ли. Биоорганизм рассчитан на колоссальные нагрузки. Тут что-то другое, может быть, какое-нибудь излучение?
— Да, наверное, так и есть. — Проквуст охотно подхватил идею, подброшенную ему Халом специально или случайно.
Больше они тему путешествия Георга не затрагивали. Проквуст расспрашивал о новостях, но их почти не было, за исключением того, что давно уже было пора проверить на координаторе местоположение Недины и наметить новый маршрут. Слушая Греона, Георг вдруг подумал о том, что не могли умные и предусмотрительные посланники совета цивилизаций оставить координатор, который не давал конечной точки маршрута.
— Что-то здесь не так, — рассуждал он, — конечная точка, безусловно, есть в координаторе, но он выдает путь к ней каким-то пунктиром. Надо залезть в него и вытащить то, что нам нужно!, — Решил Георг. — А может быть, не хватает мощности координатной машины хоравов?
Люций стоял перед громадным плоским экраном, на котором электронными символами отражалась вся текущая жизнь хоравов. Он как никто другой знал скрытую мощь сидящего перед дисплеем хорава. Канцлер непрерывно правил Нединой, а светлейший Бруно Коринни Фа, единственный на планете хорав с тройным именем, тихо и незаметно наблюдал за ним, и за всеми остальными тоже. Ему не нужны были сотрудники, он справлялся со всем сам, зато и пользовался добытой информацией только по своему усмотрению. Бруно редко вмешивался в чужие дела, но уж если это случалось, то причина всегда была важная. Канцлер уважал светлейшего, но не любил. А за что его любить?
— Давно с вами не виделся, Гариль.
— Почему же, два дня назад и вы, и я были на совете.
— Это другое. — Бруно, наконец, оторвался от созерцания экрана и поднял глаза на своего гостя. — Да вы стоите, мой друг! Что ж вы не присели?
Канцлер вздохнул и молча присел на появившееся рядом кресло. Ох, и противный же был этот желчный и вредный старик!
— Вы не устали от власти, Люций?
Гариль вздрогнул, внутри все напряглось. Формально они с Бруно были равными, поэтому такой вопрос был не просто бестактным, он был прямым оскорблением! Канцлер резко встал. Можно было молча повернуться и уйти. Это означало бы скрытую войну со светлейшим, а кто его знает, что у него припасено? Поэтому Гариль сделал короткую паузу, совсем небольшую, но достаточную, чтобы собеседник смог пояснить свое поведение. Бруно еле заметно улыбнулся.
— Вы умный хорав, Люций, и понимаете, что не я вас назначал на вашу должность, не мне и снимать. Может быть, все-таки сядете и выслушаете?
Канцлер, чуть замешкавшись, сел в кресло.
— Очень хорошо. Поверьте, Гариль, я не собирался вас обидеть, а тем более, оскорбить, напротив, я вас искренне уважаю. Но настало время поговорить серьезно, игры заканчиваются, друг мой.
— Я готов говорить, но не совсем понимаю проблему.
— Святой Гора! Разве у нас есть иная проблема?
