— А при чем тут мы?
— Мне больше некуда идти. — С отчаяньем в голосе сказал Проквуст.
— С этим мы согласны, но это недостаточный повод, чтобы остаться.
— Но может быть, я все же смогу быть в чем-то вам полезен?
— Чем? Ты выдающийся ученый или философ?
— Нет.
— Ты умеешь, что-то такое, что мы не умеем?
— Наверное, нет. Моя раса очень молодая.
— Ну, это как раз не недостаток, это нам уже интересно.
Георг с надеждой посмотрел в непроницаемые глаза арианца.
— Но ведь ты прилетел, как хорав, а они очень древние, насколько нам известно.
— Но моя оболочка искусственная, это биоорганизм, в который хоравы вселяются, чтобы ощущать окружающий мир.
Арианцы опять переглянулись.
— Это еще интереснее. Хорошо, я даю разрешение быть тебе на Ариане.
Георг прижал руки к груди, готовясь высказать горячую благодарность, но арианец взмахом руки прервал его.
— Не торопись благодарить. Ты будешь находиться на Ариане до тех пор, пока будет действовать мое разрешение или до момента твоей смерти. Ты готов соблюдать наши обычая и правила?
— Да, конечно…
— Только не надейся, что тебе о них расскажут, это твоя собственная забота. Предупреждаю, что некоторые ошибки и проступки наказываются у нас очень строго.
— Но как же я смогу их не совершать, если мне неизвестны правила?!
— Не знаю. Жизнь покажет, истинно ли ты сюда прибыл жить или выведывать. — Арианец встал и протянул левую руку. — Повелеваю, ты остаешься здесь как претендент, это единственное право, которое тебе принадлежит по праву.
— Но что это значит?!
— Узнаешь. — Он повернулся к почтительно склонившему голову арианцу. — Аор, бери пришельца и владей!, — Потом вновь перевел взгляд на Проквуста. — Теперь ты принадлежишь тому, кто тебя привел сюда. Знай, пришелец, твой хозяин всевластен над твоим существованием, он может убить тебя, может осыпать милостями, может прогнать или освободить, может даже сделать тебя своим другом. — При этих словах арианец издал короткий хрип, видимо обозначающий здесь смех, после чего многозначительно добавил. — Но, надеюсь, что он этого не станет делать. Все идите, я устал.
Арианец повернулся и с разбега прыгнул в озеро. Его тело вошло в воду красиво и почти беззвучно. Проквуст думал, что он всплывет метров через десять, но поверхность водоема недвижимо застыла, хозяин озера отсиживался на дне. Неужели, арианцы амфибии?
Сегодня Проквуст впервые узнал, что их называют лемурами. Они, это существа, обслуживающие арианцев. Они были маленькие, в пол его роста, серебристо-пушистые, с симпатичными мордочками и длинными закрученными спиралью хвостами. Их маленькие темные кисти были так похожи на руки человеческого ребенка! Георг не мог отвести от них глаз. И они это замечали. Лемуры обслуживали арианцев как слуги, убирали, чистили, что-то носили, перестраивали. Всю прошедшую неделю они юрко и деловито шныряли вокруг его клетки, изредка кося в его сторону кошачьими глазами, а Святой Гора привыкал под этими взглядами к своей наготе, скафандр с него сняли.
Да, святой двух планет оказался в клетке! Когда Проквуст думал об этом, то искренне смеялся над собственным внутренним возмущением. Это были отголоски не от него целого, а от старых осколков его прежней сути. Неизвестно, почему арианцы засадили его за решетку, может быть, они просто отгородили его от окружающего мира, дабы он не натворил непоправимых ошибок, а может быть, банально посчитали, что непрошенному гостю в клетке самое место. Кто знает, что думали по этому поводу хозяева планеты, главное, что думал об этом сам Георг. Клетка стала для него испытанием, но не потому, что отрезала его от внешнего мира, а потому, что оставила наедине с внутренним. И он, вглядываясь в самого себя, с удовлетворением констатировал, что действительно изменился, возмужал, даже, пожалуй, помудрел. Впрочем, рассуждать о своей мудрости без иронии Проквуст не рисковал, и если вдруг иронии не хватало, он спешно покидал свой внутренний мир и принимался изучать внешний, огороженный решеткой из толстых металлических прутьев по бокам и над головой. Сюда его привел невозмутимый арианец, теперешний его хозяин. Сказал коротко, жди, и ушел.
