Клетка была просторной, метров по шесть с каждой стороны, с ковром из травы, с кустами, на которых росли маленькие пахучие цветки. По их листьям и белым лепесткам неустанно сновали стаи крохотных ящерок, охотясь за жирными зелеными мухами, а может и жуками. Еще здесь в дальнем правом углу росли два низеньких дерева с закрученными от старости стволами и месивом веток вверху. Под ними было прохладно даже в самый жаркий день. А прошедшие семь дней все такими и были. Большим сюрпризом для Проквуста оказался левый дальний угол. Два раза в день здесь появлялась дверь. Она висела в воздухе, касаясь травы, ее можно было обойти вокруг, сзади она тоже была дверью, только без ручки. Когда она появилась первый раз, Георг даже раздумывать не стал, подошел и открыл ее. За дверью находилась небольшая туалетная комната и душ. Ни окон, ни других выходов внутри не было. Стоило ему выйти обратно, при чем выходил он с другой стороны двери, там, где не было ручки, как через несколько минут дверь растворялась. Собственно, загадок для Проквуста в этом не было, обычное проявление многомерного пространства, но выглядело это все равно эффектно. Наверное, Георг смог бы легко уйти из клетки с помощью межмерного перехода или даже разрушить свою тюрьму, она не выглядела прочной, но это ничего не решало. Что он мог сделать в чужом мире один? Только погибнуть.
Аор, его хозяин, ни разу за семь дней не показался. Георг и арианцев-то видел всего пару раз издали. Раз в сутки ему приносил еду пожилой лемур. Почему пожилой, хотя ничем не отличался от остальных своих собратьев? Потому что двигался степенно, с достоинством, потому что в отличие от большинства других лемуров, не бросал на него украдкой взгляды, а невозмутимо выполнял свою работу, упрямо игнорируя пленника. Зато он делал эту работу красиво, словно ритуал исполнял: всегда в одно и тоже время, всегда с одинаковыми движениями. Лемур выплывал из-за кустов, неся поднос на согнутом локте. Как он умудрялся удерживать его в этом месте, для Георга оставалось загадкой. Подойдя к клетке лемур изящно изгибал спину и всовывал блюдо в небольшую щель под тремя прутьями. Проквуст в еде не нуждался, поэтому маленький овальный поднос все эти дни оставался нетронутым. Да, если бы Георг и захотел есть, то как положить в рот эту странно пахнущую зеленоватую кашицу, разлитую на плоском блюде? На нее и смотреть было неинтересно.
Обычно, после того, как лемур забирал блюдо, суета в поместье Аора стихала и Проквуст, дождавшись первых звезд, укладывался спать. Но сегодня перед арианским домом происходило что-то неординарное. Десяток лемуров стремглав носились по саду, перетаскивая какие-то длинные коробки. Они скрывались за деревьями, но по доносившимся возгласам и интенсивному колыханию ветвей, было ясно, там затевается нечто.
— Праздник?, — раздумывал Проквуст. — Бывают ли они у них? Интересно, — отвлекся он, — а есть во вселенной цивилизации, у которых нет праздников совсем? В самом деле, разумная раса может быть доброй или злой, старой или молодой, богатой или бедной, но, наверное, каждая из них имеет свои праздники. Например, день рождения властителя, разве может быть он не праздником?! Это что же получается, я случайно набрел на универсальный признак разумного общества?! То есть, если праздники есть, значит, общество уже нельзя отнести к животному стаду! Ведь праздник — это явление социальное…
От размышлений его отвлек шум, это лемур забирал нетронутую еду. Проквуст взглянул на него и вдруг неожиданно для самого себя послал ему вопрос:
— Скажи, слуга арианцев, у вас есть праздники?
Лемур вздрогнул и впервые прямо посмотрел на пленника. Георг подумал, что тот молча уйдет, но он ответил:
— Да, у лемуров есть праздники.
— Вы лемуры?
— Да.
— А как твое имя?
— Зачем тебе, пришелец, мое имя?
— Я хочу поговорить с тобой.
— Зачем?
— Мне скучно.
— Меня зовут Фиталь.
— А меня зовут Гора. — Почему Георг назвал себя Горой, он, и сам не понял.
— И о чем же ты хочешь говорить, Гора.
— О чем угодно. Например, что за еду ты мне приносишь?
— Это очень калорийная смесь, приготовленная из нескольких местных растений. Она очень полезная.
— А арианцы едят эту еду?
— Нет.
— Значит, это ваша еда?
— Да.
— А вдруг она мне навредит?
— Почему?
— Но ведь у нас разные организмы, представь себе, что ваша еда окажется для меня ядом?
— Еда окажется ядом?! Это невозможно!
— Почему же, ведь ваши хозяева ее не употребляют?
— Она им не нравится, они любят живую еду.
— Что значит, живую?
— Мелких живых существ. Лемуры разводят их на больших фермах.
— Понятно. — Проквуст задумался. — Наверное, вам не нравится, что арианцы едят живую еду?
— Мы не можем осуждать своих властителей, это преступление.
— Скажите, а Ариан это ваша планета?
— Нет. Наши предки родились под другой звездой, но мы живем здесь уже многие тысячи лет.
— Скажи мне, Фиталь, а почему никто не живет на дождливой и болотистой планете, не знаю ее названия?
— Арии? Я не могу тебе об этом рассказывать, это касается моих хозяев.
— Вам не тягостно служить?
— Это наше предназначение, Гора. Арианцы добрые господа.
