На этих словах я невольно удивился — надо же как воспитал… Кали из всех подчинённых демонов чувствовала и знала меня лучше всех. И сейчас она отлично понимала, что за жизнь Воронцовой я переживаю и понапрасну рисковать буду не готов.
— Ну не могли же они выставить такое плотное кольцо бесов, что прям никак нельзя проскочить? Откуда столько ресурсов? — стиснув зубы, произнёс я вслух.
Кали с ответом вновь немного помедлила.
«Хм… Насчёт „кольца“ я, честно говоря, не очень уверена. Мы это ещё не проверяли — не было такой задачи. Можно попробовать сделать круг и зайти им в тыл, но это займёт больше времени».
«Полетели», — без долгих раздумий бросил я, направляясь вглубь сада.
Снег скрипел под ногами, а морозный воздух слегка щипал кожу. Если даже мне холодно, то чего уж говорить об остальных?
В следующую секунду мир дрогнул, а затем мутная и мрачная картинка стала быстро мелькать перед глазами.
Императорский кабинет был залит мягким тёплым светом, который подчёркивал изысканность резных панелей стен и тёмного дерева массивного стола. Перед лицом монарха висел экран, разбитый на полтора десятка секторов, где отображались лица князей и высокопоставленных военных. Голос Романова звучал уверенно, сдержанно и властно, отражая серьёзность момента.
— Начинаем, господа. Жду ваших докладов, — произнёс государь, слегка откинувшись в кресле и устремив взгляд в глазок направленной на него камеры.
Экран ожил. Слегка увеличился квадрат с изображением князя Меншикова. Высокий мужчина с проницательным взглядом коротко кивнул, начав свой доклад:
— Ваше Императорское Величество, совместными усилиями моих вассалов и войск князя Долгорукова мы надёжно блокировали все подступы к столице с юго-востока. Ключевые маршруты перекрыты, мобильные отряды постоянно патрулируют местность. Было несколько хороших попыток прорыва, которые мы успешно отразили, но за последние два часа никаких серьёзных атак со стороны мятежников более зафиксировано не было, — коротко прочистив горло, Меншиков добавил: — Тем не менее, мы готовы к битве в любой момент.
Император слегка наклонил голову, выслушивая доклад с каменным выражением лица. Он не перебивал, давая возможность завершить речь, прежде чем его взгляд переместился на следующий сектор экрана.
— Павел Игоревич? — обратился он, выделяя из общей группы князя Черкасова.
Изображение Меншикова на этих слова тут же уменьшилось, тогда как лицо другого князя, напротив, заняло почти пол-экрана. Статный мужчина с седеющими висками, услышав своё имя, тут же выпрямился и, коротко кивнув, заговорил:
— Ваше Величество, вместе с войсковыми соединениями князя Тимирязева мы по вашему приказу удерживаем восточный фронт. На всём направлении идут ожесточенные бои. Враг бросает в бой всё новые и новые силы, — Павел Игоревич поднял глаза от листка под своими руками и, взглянув в камеру, хмуро добавил: — Скажу прямо: очень скоро нам может понадобиться дополнительная поддержка, если интенсивность текущих атак сохранится.
Император кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.
— Держите меня в курсе. Помощь будет выделена, если обстановка начнёт выходить из-под контроля, — добавил он спокойным голосом.
Остальные князья последовали примеру коллег, отчитываясь о своих участках. С каждым словом складывалась картина масштабного противостояния: основные трассы и направления оставались под контролем, хотя активных боевых действий на них пока не велось. Однако сражения внутри Москвы обострялись. Предавшие корону Светлицкие вели ожесточённые бои с Якушевыми, а имперские генералы, закрепившиеся в Кремлёвской крепости, недавно сцепились с мятежными силами пока ещё неопознанного князя.
— На юге Москвы, вблизи дворца, регулярная армия успешно блокирует подходы мятежников, связывая их боями. Основные части противника скованы, мы не позволяем им собрать ударную группу для атаки на дворец с другого фланга, — добавил один из командующих.
Император внимательно выслушивал все доклады, сверяя с теми данными, что были у него на бумаге. Когда военные закончили, на экране появился маршал Дорофеев, тяжёлым взглядом буравя снимающую его камеру.
