Развивая атаку, я сделал резкий выпад, направленный на его левый бок, вынуждая Виктора повернуться. Наумов в последний момент отвёл в сторону мой клинок, но тут же получив берцем по щиколотке и локтем в лицо, отступил, быстро попятившись назад. Естественно, такие удары не могли нанести урона противнику, разве что только задеть его эго. Они по большей части были нацелены на то, чтобы банально сбить его с ног. Но так легко повалить на землю княжича, конечно же, у меня не вышло.
Его попытка контратаки была быстрой и непредсказуемой. Виктор шагнул вперёд, направляя клинок мне в лицо, но в последний момент сделал короткий финт, и извернувшись, попытался пронзить меня прямо в грудь. Но самое интересное здесь стало то, что Наумов первым, ничуть не стесняясь, попытался придержать мою руку телекинезом, однозначно стараясь действовать наверняка. Я отмахнулся от щупалец его дара и отклонился, отводя лезвие его меча в сторону. Наши клинки снова встретились, вызвав очередной всплеск металлического звона, эхом разнесшегося по полю боя.
Каждый наш шаг сопровождался хрустом снега под ногами, смешанного с кровью и землёй. Мы кружились в боевом танце, поочерёдно осыпая друг друга сериями ударов, каждый придерживаясь своей тактики. Виктор, очевидно, пытался ранить мою ведущую руку или живот, не стараясь нанести сразу смертельный удар. Я же, будучи отчего-то уверенным, что в плане выносливости буду сильнее противника на две головы, никуда не торопился и также выцеливал его атакующую руку.
С течением схватки, движения Виктора становились более нервными, а удары постепенно теряли точность. Попытки помогать себе телекинезом ему и вовсе пришлось оставить — я напрочь всё блокировал, не позволяя врагу хоть как-то к себе притронуться.
Пот стекал по вискам Наумова, его окровавленные пальцы в изрезанных перчатках дрожали, сжимая рукоять меча, а ноги постепенно становились непослушными. Я же, напротив, двигался уверенно, чувствуя, как мои действия постепенно подчиняют его страху и усталости.
Расслабляя его внимание одиночными и однообразными атаками, я внезапно взорвался серией молниеносных ударов и в один момент неожиданно для врага сделал обманный выпад, заставив его выставить защиту слишком высоко. Этого мгновения хватило, чтобы нанести резкий и мощный удар по его предплечью — одним движением отсекая Наумову кисть. Виктор вскрикнул, клинок вывалился из его рук, а я следующим же взмахом меча, прижимаясь пониже к земле и резко выпрямляясь, рубанул ему по голени.
Пространство вокруг словно затаило дыхание. Бойцы, стоявшие на стене, на десяток секунд замерли, наблюдая за нашей схваткой. Моя атака была точной и хладнокровной, каждый удар рассчитан. Виктор защищался яростно, но противопоставить что-то мне в этой схватке просто не смог.
— Помнишь ту Зарницу? — неожиданно вспомнил я события многолетней давности. — Тебе тогда очень повезло, что мы не встретились в бою на арене. Это бы стало твоим прилюдным унижением.
Хотя, «везение» это было весьма рукотворным, причём самими же Наумовыми, которые и обеспечили неявку на бой моей команды. Эх… было так давно, а помню как сейчас.
— Делай своё грязное дело, мерзкий тёмный ублюдок, — сплюнув кровью, зарычал Наумов, изнывая от боли и одновременно пытаясь оглянуться через плечо.
Я находился за спиной у стоявшего на коленях врага и держал его за волосы свободной рукой.
— Не так быстро, сука. Не так быстро, — шепнул ему на ухо я и, взмахнув клинком, отсёк Виктору и вторую руку, а в следующую секунду тело этого человека одномоментно испарилось в воздухе. — Я тебе ещё сегодняшний шантаж должен припомнить.
Подняв взгляд на бьющегося в стороне Романова, я отметил как эта схватка также подходила к концу — выступающий принцу оппонентом в поединке князь Островский был изранен более чем парой десятков сочившихся кровью порезов на теле и к этой минуте едва мог нормально держать меч. Фактически эта дуэль превратилась в мучительную казнь мятежного князя, растянувшуюся во времени.
Оглянувшись за спину, отметил как справляются Максим со Стёпой — у охраны принца и моих друзей шла своя битва. Несмотря на то, что армия мятежников была едва ли не наголову разбита, в попытке отступать от широким фронтом перешедших в атаку гвардейцев, оставшаяся в живых масса двинулась в сторону леса, неизбежно упираясь в своём отступлении в нас.
Святогор сидел за своим столом, на котором ровной стопкой лежали четыре одинаковые папки. Свет от мониторов заливал комнату мягким голубоватым свечением, но внимание мужчины было устремлено в сторону окна. За стеклом неспешно падал снег, фонари озаряли придомовую территорию мягким светом, отчего создавалось ощущение покоя и умиротворения. Вдали темнел лес, а ночь, казалось, дышала тишиной. Однако в этом спокойствии чувствовалось напряжение: начальник службы безопасности явно чего-то ожидал.
