Ваал молча поднялся. Его глаза ещё несколько мгновений оставались прикованы к сидящей фигуре, но, не дождавшись ни одного дополнительного слова, он поклонился и направился на выход из кабинета.
Мужчина остался один. Он молча смотрел в точку перед собой, задумчиво вертя сигару между пальцами. Комната погрузилась в глубокую, почти осязаемую тишину, нарушаемую лишь мерным потрескиванием тлеющего табака.
— Евгений Константинович, — входя в помещение, произнёс я, привлекая внимание князя.
— Привет, Алексей, — хмуро бросил Белорецкий, пересекаясь со мной взглядом.
За те полчаса, пока меня здесь не было, в гостиной многое разительно изменилось. В ожидании хозяина здесь явно успели навести небольшой порядок, хотя чтобы это заметить, мне пришлось здорово приглядеться, ведь гостиная ныне превратилась в настоящее ледяное царство: под ногами толстая корка льда, а стены и потолок белы от инея и ледяных наростов. В воздухе висел промозглый холод, пробирающий до костей. Дышать с непривычки было трудно. Лёд на стенах переливался в свете нескольких установленных внутри фонарей, создавая призрачное, завораживающее сияние.
Но больше всего внимания привлекали фигуры зависших в воздухе бойцов охраны княжны. Их лица выражали крайнюю степень горечи и сожаления. А ещё, они слегка посинели. Телохранители князя старались не смотреть в их сторону, будто опасаясь спроецировать судьбу этих бедолаг и на себя.
Обстановка явно была крайне напряжённой: в помещении царила гробовая тишина, периодически нарушаемая лишь хрустом льда под ногами, неизбежно возникающим при перемещениях. Охрана князя изучала следы произошедшего нападения, время от времени обмениваясь взглядами и перебрасываясь редкими фразами. Белорецкий стоял напротив не справившихся со своей задачей телохранителей и злобно буравил их взглядом. От него веяло яростью, похоже, сдерживаемой лишь на грани самоконтроля. Губы хозяина дома вытянулись в тонкую линию, а пальцы рук медленно сжимались и разжимались, будто он пытался унять настойчивое желание что-то размозжить.
— Можно вас на минуту? — бросил я, про себя добавляя: «пока ты никого здесь не заморозил к чертям собачьим».
— Если ты не видишь, я малость занят, — голос князя прозвучал холодно, почти ледяным эхом отразившись от стен комнаты. Морозные вихри пробежались по полу, подчиняясь невидимой силе его гнева.
— Все дела подождут, когда на кону жизнь дочери, — твёрдо произнёс я, делая шаг вперёд и выдерживая его взгляд.
Князь предельно раздражённо меня оглядел, его глаза сверкнули, но я заметил, как на долю секунды в них мелькнуло сомнение. Наверняка он и сам прекрасно понимал, что сейчас не лучшее время для вспышек ярости и наказания виновных, но так легко и просто унять охватывающую его разум волну гнева, судя по виду, у аристократа не выходило.
— Говори, — процедил он, поджав губы. В голосе князя теперь звучала не просто злость — в нём был предупреждающий холод, предвещающий возможный взрыв.
— Вы бы хотели, чтобы я сделал это наедине, — настойчиво произнёс я, не отводя взгляда.
В глазах стоявшего напротив человека будто смешивались два явно одолевающих его чувства: раздражение от моей настойчивости и, возможно, тона речи, и осознание того, что в подобных ситуациях точно не стоит терять времени на споры.
— Я надеюсь, это того стоит, — заключил Белорецкий, одарив меня очередным многозначительным взглядом, и следом, посмотрев на одного из своих охранников, коротко кивнул.
Отвечать ему я ничего не стал. Просто первым вышел из помещения и направился в коридор в сторону крыла для персонала. Позади под тяжёлыми шагами князя раздавался хруст льда — он следовал за мной, молча, не пытаясь догнать или заговорить. Его тяжёлое присутствие ощущалось за спиной, как раскалённое лезвие, готовое вонзиться в затылок в любой момент. Впрочем, на этот раз это однозначно были лишь игры моего воображения — если этот человек и захочет на меня когда-нибудь напасть, вряд ли он станет бить подло и сзади.
Оказавшись возле «мониторной», где не так давно мне показывали записи камер наблюдения, я без стука отворил дверь и вошёл внутрь. В помещении стояли широкие столы, на которых были разложены технические устройства и расставлены экраны, мерцающие кадрами с разных участков поместья.
За столами сидели несколько бойцов, погружённых в анализ фрагментов видеозаписей. Они переговаривались короткими фразами, разглядывая экраны с напряжёнными лицами, а неподалёку скучали брошенные холодные чашки с недопитым кофе — никто так и не удосужился их убрать.
Дождавшись, пока князь вслед за мной окажется в дверном проёме, я оглядел лица бойцов и спокойным голосом произнёс:
— Парни, оставьте нас с Его Светлостью.
Бойцы удивлённо переглянулись с князем, но заметив его утвердительный кивок, поднялись со своих мест и направились к дверям. В комнате повисла тяжёлая тишина, сопровождаемая приглушённым шумом работающей аппаратуры. Дождавшись, когда мы останемся одни, я сразу же произнёс:
