— Не спишь, Алексей Михайлович? Отрадно, — донеслось из динамиков телефона низким хриплым голосом.
— С кем я говорю? — наивно поинтересовался я, хотя прекрасно знал, что нормального ответа на этот вопрос не получу.
— С тем, кто взял в плен твою драгоценную сестру и, полагаю, невесту? — голос оставался спокойным, даже чуть насмешливым.
— Невесту? — нахмурившись, переспросил я, невольно пересекаясь взглядом с Белорецким, который при этих словах слегка шевельнулся.
— Такая идёт молва, — спокойно констатировал собеседник. — Впрочем, мне глубоко плевать на ваши шашни. Главное, чтобы к сегодняшнему обеду в Москве твоего духу не было. Собирай вещи и возвращайся в свой Темногорск. Сделаешь всё как сказано — и через несколько дней получишь сестрёнку с доставкой до порога. Я не кровожадный.
В голосе не было ни нотки злобы, ни других эмоций — только холодная деловитость, всегда свойственная тем, кто держит в руках слишком много чужих судеб.
— Насколько известно, всем остальным ты даёшь время до вечера. Почему же ко мне особое отношение, или это какая-то дискриминация? — бросил я, стараясь сдержать в голосе злую иронию.
Вопрос, возможно, был немного глуповат в текущих реалиях, но я хотел хоть как-нибудь зацепиться за разговор и продолжить его как можно дольше. Нужно было попытаться хоть что-то выведать, а может и вовсе спровоцировать врага на откровения. Вышло, конечно, так себе, но собеседник, как ни странно, всё же ответил.
— Я даю людям реальные сроки и возможности исполнить требуемое. Что-то не заметил твоей армии под Москвой, в отличие от остальных князей, — голос в трубке остался ледяным. — И да, попробуешь какую-то глупость, как в прошлый раз — получишь гору трупов.
Связь резко оборвалась. В воздухе ещё витали его последние слова, обволакивая меня с головы до ног, словно ядовитый дым. Я медленно положил телефон на стол и вдохнул полной грудью, пытаясь совладать с нахлынувшей злостью.
Белорецкий молчал, но его взгляд говорил сам за себя. В его глазах смешались ярость, отчаяние и готовность к любому безумству ради спасения дочери. Мы оба прекрасно понимали, что время сейчас работает против нас.
Впрочем, долго эта тишина не продлилась, и уже через минуту в помещение стремительно вошёл Романов.
К слову, это было очень раннее утро, и мы стали буквально первыми кто оказался на пороге дворца с визитом к императору. Монарх, как и все сейчас, работавший до поздней ночи, в то время спал, и нам было предложено дожидаться его за завтраком. Только вот еда в горло отчего-то совсем не лезла.
Поднявшись с мест, мы поочередно поприветствовали Романова, на что тот молча дал знак рукой присаживаться. Лицо Владимира Анатольевича выдавало усталость, под глазами виднелись мешки, а взгляд был хмур.
— Алексей прибыл объясниться, я полагаю? — начал разговор император, занимая своё место за столом.
За всеми этими событиями, я едва и не забыл как спешно покидал дворец прошлым вечером, совсем не заморачиваясь положенным в общении с императорскими особами этикетом. Впрочем, Романов совсем не выглядел раздражённым или обиженным на меня, скорее просто усталым и невыспавшимся.
— Да, Ваше Величество, — начал я, делая глубокий вдох. — Вдобавок, к сожалению, я сегодня с плохими новостями. Как и сообщил вам ранее, у нас произошла чрезвычайная ситуация. И если прошлым вечером мне думалось, что это коснулось только нас с Его Светлостью, — на мгновение переводя взгляд на Белорецкого, произнёс я, — то сегодня выясняется, что это, увы, не так.
В следующие пять минут я подробно пересказал все события прошедших суток — от налёта на усадьбу Белорецких до текущей ситуации с местоположением пленниц. Евгений Константинович сидел рядом, молча, даже не двигаясь, только глаза его время от времени вспыхивали ледяным огнём, когда речь заходила о деталях похищения.
Я также поведал о том, что это не единичный случай, а часть масштабной операции по запугиванию лояльных монарху родов. Упомянул и доклады своих бесов о том, что с каждым часом в здании, где удерживали девушек, появлялись всё новые пленники. Кто именно, сказать сейчас было трудно, но факт оставался фактом.
Романов прикрыл глаза, на секунду потерев переносицу.
— Полагаю, раз вы меня тут дожидаетесь с самого раннего утра, уже есть какой-то план? — произнёс император, подперев подбородок сцепленными пальцами.
Мы с Белорецким переглянулись.
— Есть, Ваше Величество, — кивнул я. — Он требует вашего одобрения и личной санкции.
Романов кивнул в ответ, устало выдохнув.
Я взглянул на императора, на еду, которая так и осталась нетронутой, на узоры инея на окнах, медленно тающие от тепла в обеденном зале. И начал объяснять нашу задумку.
Тяжёлые дубовые двери кабинета плотно закрылись, отсекая шум внешнего мира и оставляя внутри только звон телефонного аппарата, который мелодично разносился по просторному помещению. Протянув руку к кнопке принятия вызова, император коротко вздохнул и немедля её нажал.
— Здравия желаю, Твоё Величество, — хмурым голосом донеслось из динамика, едва монарх принял звонок и откинулся в кресле.
