Бесовка не сразу продолжила. Её тонкие пальцы с длинными чёрными когтями медленно прошлись по бархатной обивке кресла, в которое она так и не позволила себе сесть. Несколько секунд она напряжённо размышляла, а затем вновь заговорила:
— И вас не смущают их условия? Ведь если всё пойдёт по нашему плану и верные императору князья отступят, зачем нам вообще помощь этих жалких червей? В таком случае и без них можно будет легко справиться.
Мужчина наконец соизволил повернуть голову. Его взгляд был тяжёлым, тёмные глаза будто видели демоницу насквозь. Он чуть подался вперёд, упираясь локтями в подлокотники, и ледяным голосом произнёс:
— Ты ещё слишком мало прожила в этом мире и катастрофически недооцениваешь императора и его силу, — хозяин кабинета слегка склонил голову, словно сочтя нужным всё же прояснить ситуацию. — Тебе кажется, что корона держится лишь на силе подчинённых вассалов, привязанных к ней клятвами? Увы, но нет. Эта власть заняла своё место по праву сильного. И смогла пронести и приумножить эту силу через столетия. Просто с ними точно не будет. Думаю, скоро и сама убедишься, — добавил он с лёгкой усмешкой в голосе.
Мужчина вновь откинулся в кресле, давая понять, что урок окончен. Демоница покорно опустила взгляд, сжав руки в замысловатом жесте покорности. Плотная кожа её перчаток хрустнула.
— Я поняла, господин. Как скажете, господин, — послушно произнесла бесовка мягким, почти вкрадчивым голосом.
— Докладывай по моему заданию, — бросил хозяин кабинета, вновь уставившись в пустоту.
— Мы всё сделали, как вы приказали, — сразу перешла к сути Ламия. — Все указанные цели находятся в нашем распоряжении. На текущий момент вам осталось сделать всего несколько звонков, и операцию можно считать завершённой. Всё идёт по плану.
Мужчина одобрительно кивнул, проведя пальцем по идеально гладкой лакированной кромке стола. Это движение выдавало в нём строгость ума — он любил полный контроль, любил свои продуманные до мелочей планы и наслаждался их гладким исполнением. Будто хороший дирижёр, что смакует момент перед первым взмахом палочки.
— С кем было сложнее всего? — голос мужчины звучал ровно, но в глазах читался явный интерес.
Ламия чуть улыбнулась, её губы вытянулись в хищную, слишком острую для человека улыбку.
— Как и предполагалось, с Черногвардейцевой и Белорецкой. Только благодаря вам и справились, — услужливо добавила Ламия.
Мужчина медленно выдохнул, прикрыв глаза. В уголке его губ мелькнула едва уловимая тень удовлетворения. Он знал, что именно так и будет.
— Что ж… — тихо произнёс он, словно самому себе, но затем уже громче добавил: — Осталось дело за малым. Отправляйся в зал, где держат пленников, и не спускай с них глаз. Мне нужно, чтобы наши дорогие гости встретили утро в полном составе и добром здравии.
— Будет исполнено, — бесовка тут же поклонилась и хотела было уже отправиться исполнять полученный приказ, частично успев даже растаять в воздухе, но в последний момент задержалась, обратив процесс вспять. Спешно заглянув своему господину в глаза, Ламия произнесла: — Позвольте последний вопрос, господин?
— Говори, — лениво качнув запястьем, бросил восседающий в кресле мужчина.
— Почему вы дали так много времени нашим врагам?
— Намеренно, — пересекаясь взглядом с бесовкой, ответил собеседник. — Чтобы кто-то из них попытался спасти своих отпрысков и показательно потерпел неудачу. А заодно посмотрю на что способна ты и твои прихвостни.
Ламия сделала изящный поклон, и её тело снова растаяло в темноте, на этот раз уже окончательно. Мужчина проводил её взглядом, выдохнул и снова вернул внимание к столу, на котором была разложена карта столицы. Его игра ещё не закончилась, но он уже чувствовал сладкий вкус победы на губах.
Тишина давила на уши, словно невидимый груз, намертво пригвоздивший нас с Белорецким к этим массивным стульям у длинного, щедро сервированного стола. Даже наше дыхание казалось громким, а звук часов на стене — оглушительным. Стол практически ломился от еды на любой вкус: свежий хлеб, тарелки с колбасами, сыр, фрукты, какие-то замысловатые блюда, источающие слабый аромат специй. Но ни я, ни Белорецкий к этому манящему великолепию даже не прикоснулись. Аппетита не было — его напрочь вытеснили мысли. Тяжёлые, вязкие, не отпускающие ни на секунду.
Тюменский князь сидел напротив, чуть отклонившись назад, с расстёгнутым воротником сорочки и руками, сложенными на груди. Он не пытался завести разговор и не смотрел в мою сторону, но его напряжённая поза и чуть поджатые губы говорили больше любых слов. Мы оба ждали. Ждали, когда закончится эта пауза и появится возможность наконец-то действовать, а не бесцельно просиживать штаны.
Звонок моего телефона резко разорвал тишину. Белорецкий чуть повёл бровью, но ничего не сказал. Я молча достал аппарат, взглянул на экран — номер был неизвестен. Впрочем, догадаться кто сейчас может мне звонить было нетрудно.
— Слушаю, — произнёс я максимально спокойно, хотя внутри всё напряглось до предела.
