Ретту стало не по себе. Он с трудом отвёл взгляд от одинаковых сотрудниц в жёлто-красной форме, сидящих за тянущимися вдоль стены стойками информации. Клонов он видел и в Среднем Городе, но там они воспринимались по-другому из-за отличающейся одежды. Здесь же стремление обесчеловечить и привести андроидов к единообразию было доведено до абсурда.
Ретт молчал, когда они шли на посадку и рассаживались в шаттле. Молчал, когда пневмопружина выбросила судно из стартового коридора. Не произнёс ни слова, когда на пару десятков минут перестала действовать гравитация, и потом, когда шаттл вплыл в стыковочный шлюз, а пассажиры, весело переговариваясь, стали покидать салон. Они предвкушали веселье и отдых.
Космопорт орбитальной станции ничем не отличался от того, что остался на Экстремуме. Так же сиял посреди зала голографический логотип Космической корпорации, такие же точно клоны обслуживали пассажиров. Айрия повела Ретта к выходу.
Стеклянные врата космопорта, настолько прозрачные, что казалось, будто их не существует вовсе, разъехались, выпуская прибывших на длинную и прямую, словно стрела, улицу. В отличие от жилых кварталов Верхнего Города, она была запружена настоящими, бурля жизнью вне зависимости от времени суток.
Проспект был исключительно пешеходным, но многие настоящие пользовались движущимися дорожками для более быстрого перемещения. Ретт на миг застыл, ослеплённый красками одеяний, всполохами рекламных голограмм и лучами имитаторов солнечного света. Высоток здесь не было – требования безопасности. Обступали улицу исключительно низенькие и приземистые двух-трёхэтажные строения.
Ретт вздрогнул, когда пальцы Айрии скользнули по его ладони и мягко обхватили её. Девушка потянула его вперёд, мимо разнообразнейших магазинов, ресторанов и развлекательных заведений, которые только измыслило человеческое существо. Так мог бы выглядеть Средний Город, не цари там постоянный мрак.
Перед Реттом и Айрией то и дело вспыхивали голографические рекламы. Андроид и девушка проходили сквозь них без интереса, и за спинами они разбивались на сверкающие искры, которые ещё несколько секунд висели в воздухе.
Очередная голограмма предстала в виде усыпанного звёздами тёмного неба. «Бриллианты в чернильной тьме», – мерцало над изображением название. Айрия кивнула на вход. Голограмма исчезла, за ней показались двери, в точности повторяющие её рисунок.
«Бриллиантами» оказался ресторан, единственное заведение, парящее над поверхностью орбитальной станции в космическом пространстве. Это был, по факту, круглый стеклянный шар с металлической обшивкой по нижней стороне. С террас открывался вид на саму станцию, часть Экстремума и Иерихон, парящую над звездой крепость Скинлана. А ещё – на бескрайний космос, на фоне его хтонически-чёрного полотна сияли звёзды.
На входе Айрию и Ретта встретил очередной клон. Поклонившись им в безупречном движении, записанном в спиралях его ДНК, он проводил гостей к столу у окна.
– Моё любимое заведение, – проговорила Айрия, рассматривая богатое убранство зала.
Ретта всё это великолепие из разноцветного мрамора, золота и дорогих тканей не слишком впечатлило, несмотря на то, что в такой обстановке он ощущал себя словно рыба в воде. Андроид пожал плечами, стараясь не смотреть на одинаковых официантов и официанток, снующих по залу между настоящими людьми.
– Значит, ты хочешь знать, каково быть человеком? – усевшись за стол, спросила Айрия.
Андроид кивнул. Его немного сбила с толку весёлая улыбка девушки. Он не понимал, что её так обрадовало.
– То же самое, что быть андроидом. Сейчас ты мне скажешь, что не веришь.
– Не верю, – ответил он хмуро, поняв причину её веселья.
– Но отчего же? Ведь вы ничем на самом деле не отличаетесь от нас, Ретт. Только происхождением. Скажу тебе по секрету: некоторые настоящие тоже вынуждены пользоваться амниотическими капсулами. Не все способны зачать и выносить ребёнка. А редактирование генома на этапе зиготы – так вообще обязательная процедура.
– Но я думал, высшей ценности, чем быть настоящим, среди вас просто нет! – с недоумением воскликнул Ретт.
– Родители, чей ребёнок был выращен в амниотическом мешке, хранят это от него в тайне. Он может никогда не узнать, что был рождён неестественным путём. И окружающие, соответственно, тоже. Эта информация, кстати, долгое время была инструментом шантажа, пока Скинлан не принял самые жёсткие меры, какие вообще мог принять.
– Я и не знал…
– Настоящие об этом обычно не говорят. Не принято. Тщательно культивируемое столетиями окно дискурса своё дело сделало: вырастить ребёнка в капсуле, отредактировать геном – это нормально. Как и пересадка органов, это не сделает тебя… ненастоящим.
– Логика общества может быть очень гибкой, когда это нужно, правда?
– На этом оно и основано, – улыбнулась Айрия.