Поддерживаемые каким-то диким механизмом стены вздымались и опадали, снова вздымались и снова опадали, путеводный лучик угас, а позади проснулась движущаяся на меня плита. Заставляют, твари! Придется на время забыть о необдуманных поступках. Все же лучше, чем схлопотать от надвигающейся на меня кары поднебесной.
Прыгаю в приглашающе раскрытую пасть, позабыв о крыльях, кувыркаюсь, затем повторяю упражнение. Начинаю заучивать стих скачущих стен, сбиваюсь с ритма и, ощутив себя камикадзе, влетаю и вылетаю сквозь мотающиеся ряды рубинового воинства. Язык тела, совсем свыкшись с новой методикой, словно превратившись в снаряд, преодолевал все новые вздымающиеся по пути преграды из антрацитовых зубов.
Воспарили красные частицы, в воздухе зашелестели мириады острых кровавых снежинок. О последствиях можете не говорить, я о них и так знал. Поэтому закрыл усталые очи и, напрягая вновь возникшую нить Нантиса, пошел на инстинкте, звуковых рецепторах и появляющейся и тут-же исчезающей ленте пути.
Не знаю, какой леший тогда меня вел, но мой поводырь сумел вывести меня из опасной зоны и привести в окованный изумрудными железами кристаллов зал. Странно, но змейка пути впервые на моей памяти обрывалась, исчезала в недрах начертанной на полу рельефной спиралевидной пентаграммы.
И что сие означает? Путь закрыт? Не верю! Мой браслетик завел меня так далеко и дальше сумеет. Нантис, я в тебя верю!
Какой-то время поразмыслив, я, кажется, понял, почему Берн не сумел пройти дальше и застрял здесь. По-видимому, сердечный осколок гелла завел его в тупик, оказался слишком мал или что-то вроде того. Скорее всего, он не смог провести его дальше. Может дело в тех корнях или в чем-то другом, но власть столь малой частицы сердца, не сумела сделать следующий шаг.
Тогда я будто увидел все своими глазами: отчаявшегося гелла, медленно растущий в близи его сердца осколок, сжимающиеся над ним тески времени и пришедшая по его душу смерть.
- "Я пройду твой путь до конца, Бернл!" - промолвил я вслух, вставляя Нантис в центр пентакля, в середину вечно закручивающейся спирали.
Ставни пола распахнулись, ветер притяжения сделал свое дело и притянул меня в путаницу движущихся плит. Бездонный колодец и мешанина плавающих в его нутре испещренных символами надгробий.
Немного понаблюдав и не найдя никакой закономерности, я стал прыгать с одной дверцы пути на другую. Сначала казалось, что я спускался, потом задействованные силы и хаотичность заиграли новой чередой изменений. Вверх, потом в низ, в право, в лево, наискосок, под наклоном, всеми силами вцепившись в поверхность плиты.
М-да, затерявшийся в изменениях человек. Человек ли теперь? Может гелл? Лопасти то свисают, центр тяжести смещен, спина ноет, двигаюсь как-то по животному. Заячий цирк, прыжки, бешенная нагрузка на ноги, убегающая из-под них поверхность и успокаивающая гладь новой плиты.
Вскоре я обнаружил, что расстояние между символами пути стало расти, кульбиты уже с трудом доставали до новой плиты. Крыльца по-прежнему только мешали. Эх, жаль, что нельзя просто взлететь. Тут неожиданно из моей опоры выдвинулось копье, тут-же вонзившееся в бочину соседней ступени. Принимаю приглашение, иного выбора все равно нет. Только для начала нужно поиграть в прятки с равновесием и отыскать этот инстинкт в гранях своего нутра.
Шаг, еще один, ногу за ногу, руки расставлены, теряю контроль, отпрыгиваю назад, приземляюсь на зад. Нет, так дело не пойдет, придется ползком, сидя, держа руки перед собой, цепляясь и перенося себя вперед. Проделав выше перечисленные манипуляции, я достал край плиты и вступил на его поверхность. Подобным образом перехожу еще несколько раз, затем натыкаюсь на воткнувшиеся в нижнюю плиту под странным углом кости. Танцую переход по костям, глажу подошвами чьи-то утерянные ребра.
После встречаю спустившуюся к нижней доминошке трубу, скольжу по ней, нахожу ногами опору. Перехожу еще несколько мостов, затем спускаюсь вниз, все ниже и ниже, в непрестанно меняющийся воспроизводимый браслетом рисунок пути. На соседних островках замечаю силуэты теней, в редких проблесках света различаю неясные очертания алых хрустальных стражей. Подросли зубастики! Движусь минуя их, отвожу от хрусталя мертвые крылья.
Не теряю надежды, проявляю зацикливание на происходящем, стараюсь не сойти с тропы, хватка лича, держусь что есть мочи за край убегавшего от меня алого куба.
Несгибаемая воля увидевшего оазис по среди пустыни, мечта выбраться, отыскать конец лабиринта, преодолеть его грань, прочертить по ней черту и пройти ее на сквозь, любой ценой найти выход из неприступной крепости движущегося домино.
Это не могло продолжатся вечно, кто-то из нас уступит, устанет и сдаться. Я или Путь? Ронет или Гриндис? Сознание или кошмар, биение жизни или посмертие? Забив на все, я стал пожимать руки стражам и хлопать их по плечам, строить им рожи и пинать их, затем избегая опасности, убегать от стоящих истуканами изваяний. Не чем не пронять, ну и хорошо, а то ведь могли поиграть мною в астральный футбол.