— Пальни в него, — предложил купальщик, когда она закончила высказываться.
— Чтоб весь склад сбежался посмотреть?
— Далеко бежать. Вы на самом краю нижней хорды.
— Вы?
— Ты и хвост. Она, правда, сильно влево ушарошила, пока ты на небо пялилась, теперь блуждает между железок, ищет выход.
— Вот и славненько, — пробормотала Кира, гадая, как открыть контейнер и почему этот вопрос не пришел ей голову раньше.
— Глянь в бумажки, мож, там код какой есть, — без издевки посоветовал дистанционный собеседник.
Мысленно Кира выразилась о себе и своих умственных способностях самым нелестным образом, вслух же ограничилась замечанием о том, что кофе не заменяет полноценный сон. Код от замка действительно нашелся в инвойсе, вместе с пином, позволяющим настроить замок на отпечаток пальца. Открывая, Кира смаковала мысль перенастроить замок, подложив получателям груза свинью, но понимала: это лишь злорадная фантазия. Хватит и того, что она оставила хвост, стащив документы из конуры Гейба. Сомневаться в том, что наемник помнит, как прикалывал их к доске, не приходилось, слишком уж дотошным он был.
Внутри пахло, как в затхлом подвале — пылью и холодом. Контейнер больше напоминал морг, чем огромную коробку для перевозок. Большие, средние и малые коробки стояли вдоль стен, оставляя узенький проход посередине. Освещения не было, и Кира включила фонарик на телефоне. Осмотрелась. Нижний ярус груза состоял из широких, крепко сбитых деревянных ящиков. На боку одного из них она разглядела полустертую надпись “US Army”. Вскрывать такие было нечем. Привычки носить с собой монтировку Кира не имела.
Верхний ряд картонных коробок был маркирован наклейками-стикерами. Когда-то она видела такие в супермаркетах. Листы наклеек с изображениями кухни, ванной, спальни, гостиной, шкафов, посуды и одежды продавались в отделе “все для дома” рядом с картонными коробками, катушками шпагата и пачками скотча по три доллара за шесть штук. Американская привычка скрупулезно паковать вещи в коробки Киру сильно изумляла. Ее собственный переезд из берлоги на окраине в светлую квартиру с мансардой на улице Петкова занял два часа и четыре больших пакета из Лидла. В них она запихнула свои нехитрые пожитки, ничуть не озадачившись разделением. Просто сгребла все, что посчитала нужным, смешивая и обувь, и одежду, и посуду. Тогда тематическая сортировка казалась нелепой тратой времени, хотя времени у нее было немало.
Вздохнув, она положила телефон на верхний ряд коробок, придав и без того невеселому месту совсем мрачный вид, и принялась вскрывать все подряд, недоумевая кто мог прихватить с собой переездные наклейки на военную базу в Ираке.
В четвертой по счету коробке нашлась настольная лампа в форме какающей собачки. Маленький песик старался от всей души и навалил приличную кучу, на вершине которой стыдливо торчала кнопка включения. Кира с интересом осмотрела это живодерство (в темечко псинки втыкался каркас для абажура) и отставила сторону. Вышло неловко. Одна из мелких коробок шлепнулась на пол, хрустнула и распалась на две части. Из нее веером рассыпались на пол синие паспорта. Присев на корточки, Кира перебирала документы, находя под слоем американских паспорта граждан Ирака, Канады и, внезапно, Бразилии. Все они принадлежали мужчинам от тридцати до сорока, однотипной внешности — смуглые, темноволосые, кареглазые. Коробка, в которой хранилось это богатство, не была маркирована. Кира отыскала еще несколько таких же, бестрепетно вскрыла и собрала коллекцию мужиков “восточный медовый месяц”. В сочетании с пунктом отправки груза и ящиками с оружием американской армии картина приобрела знакомый вид контрабанды, а общество “Сыны отечества” — яркую криминальную окраску. Это в некоторой степени объясняло сияющий лоск фасада и цепких секретарш, натасканных отсекать всех чрезмерно любопытных на стадии входа в здание. Оставался, впрочем, вопрос насколько в этом замешан фонд “Чистое доверие”, на деньги которого общество ветеранов перегоняло через полмира оружие и документы в коробках со скабрезными лампами.
— Арби… к… ее… сти, — скрипнула в ухе дешевенькая рация.
— Что?
— Али!
— Баба?
Кира сделала широкий шаг к выходу из контейнера, выходя из стального экрана, чтобы улучшить связь, и застыла. По пролету бодро маршировали четверо крепких мужиков, вроде тех, чьи фото она только что видела в паспортах. Двое в военной форме, двое в гражданском, но их с головой выдавала выправка и походка. Они шли, чеканя шаг и переговариваясь. Ветер трепал обрывки фраз, шлепая их о стенки контейнеров как блины на сковородку.
— … Карен не надумала еще статус менять?
— Ждет.
— Пока сиськи обвиснут?
По пролету раскатился глумливый смех. Киру передернуло. Солдатня, хотя эти больше походили на офицеров, всколыхнула мрачное прошлое…
