Заметно повеселевшая после пирога Линн, бодро шагала через ярмарку, не отпуская кирину руку ни на минуту. Затормозила она только один раз — у лотков с украшениями. Ее внимание привлекли поделки из ярких бусин и цветных ниток. Обычный плетеные браслетики, какие часто делают дети в лагере. Кира присмотрелась к надписям на лотках, быстро утвердилась в мысли, что и это продукты творческих мастерских из соседнего лагеря.
Здесь были разные подростковые украшения: заколки, бусы и серьги, но Линн накрепко прилипла взглядом к браслетам на резинках из пластиковых бусинок с буквами, и Кира поняла, что девочка знает, как написать свое имя. Браслет стоил пять долларов, но при покупке трех украшений давали скидку. Кира взяла себе белые серьги из перьев и деревянных бусин.
Получив браслет Линн окончительно освоилась, но Кирину руку по-прежнему не выпускала. По пути до тира она успела рассказать про крокодила Крейга из детского сада, который гостит у них с братом на этой неделе. Брата тоже звали Крейг и Линн это очень смешило. По ее словам, брат тоже был маленький и зеленый. Кира предположила, что всему виной детское питание и Линн подтвердила — мама часто кормит Крейга чем-то зеленым из баночек.
Парнишка в тире узнал ее сразу и даже был настолько мил, что помахал рукой. Кира тоже помахала и, показав на Линн, жестами изобразила вопрос. Парень покачал головой и указал куда-то ей за спину. Заозиравшись, Кира обнаружила патрульную полицейскую машину на другой стороне улицы. За ней стояли люди с серьезными лицами и о чем-то беседовали. Кире были видны только головы, и на мгновение показалось, что она смотрит кукольный спектакль. Второй коп стоял в сторонке, прислонившись к столбу, и курил. Когда она подошла и поздоровалась, он выбросил окурок в мусорку. Поздоровался и спросил, чем может помочь, но смотрел так, словно они были знакомы. Кира говорила и хмурилась. Повышенное любопытство к себе со стороны офицера полиции вызывало нервозность. Устав от того, что он рассматривает ее так внимательно, будто сверят с ориентировками, она спросила в чем дело. Офицер, явно свежий выпускник академии, слегка смутился и пояснил, что он Дон Робертс, старший брат Дэна, парня, который работает в тире, и что он, Дон, под большим впечатлением от рассказа Дэна о ней. Мысленно Кира спросила у мироздания, как ей удается попадать в область внимания полиции, забежав в городок на минутку по личному делу. Вслух изобразила смущение и выставила Линн вперед как щит. Осмыслив суть ее запроса помощник шерифа просиял и возрадовался. Как оказалось, родители уже обнаружили пропажу и обратились в полицию. С ними-то и беседовал второй помощник у машины. Пришла очередь Киры возрадоваться, передать руку Линн помощнику и собраться исчезнуть в закате, но тут заартачилась малявка, настаивая, чтобы Кира проводила ее сама и познакомилась с мамой. Пришлось потратить еще какое-то время на социальные пляски, благодарности, попытки компенсировать ей расходы и снова благодарности. Под финал она и сама едва не прослезилась. От мысли, что эта искренняя, но слишком экспрессивная сцена не кончится никогда. С философским равнодушием перенес ее только Крейг. Действительно слегка зеленоватый.
На прощание Линн подарила ей свое маленькое сокровище — белую ленту и обещала вырасти смелой девочкой. Растроганная таким доверием Кира, в свою очередь, пообещала хранить ленту. Вернувшись в машину посадила медведя на пассажирское сиденье и повязала на ухо ленту. До Чикаго ехали в приятном умиротворенном молчании.
9 декабря
Список на сто двадцать шесть тысяч зарегистрированных Иллинойсских вампиров Кира обнаружила утром, после обычного короткого душа и смены повязки заглянув в рабочую почту. Джо Бирна в нем предсказуемо не было. Не то чтобы Кира сильно рассчитывала на его присутствие, но теоретически такой шанс был и сопровождался надеждой узнать хотя бы адрес регистрации. Увы, информация в документах оставляла желать много большего.
Список содержал имя вампира, дату регистрации и код округа, эту регистрацию осуществившего. Отсутствовали первичные данные (после переливания новенькие вампиры нередко меняли и имя), даты рождений, родственные связи, город проживания. Многие не имели даты смены статуса, что могло бы выглядеть отсылкой к временам “до принятия поправки”, делая две трети вампиров штата старичками, но Кира, знала, что по меркам США старичком считается даже Сол, заимевший клыки в пятидесятых годах двадцатого века. По-настоящему старые вампиры в Штатах были скорее исключением, чем правилом, и в большинстве случаев предпочитали указывать если не дату, то хотя бы век смены статуса. К подобной открытости обязывал и пресловутый билль Бриджа-Сентера и социальное одобрение позиции “нет ничего особенного в том, что мне сто лет”. Пустая графа в списке на сорок страниц говорила не о дефиците информации. Она прозрачно намекала на нежелание властей штата сотрудничать.
