Вытерла со стекла следы пальцев краем футболки. Попробовала было сделать короткую разминку, но общее состояние к физическим упражнениям не располагало. Мышцы ныли. Рана на плече напоминала о себе, вспыхивая тупой болью при резких движениях. Ожог внешне сгладился, но прикосновения ткани к нему вызывали неприятное ощущение. Противнее всего была постоянная ноющая боль под поясницей и частые посещения туалета. Прогулявшись туда в очередной раз, она порылась в сумке с вещами, в поисках банки с лекарством, которую ей выдала Оливия Нельсон. Запивая таблетку остывшим кофе, Кира в который раз с теплой благодарностью подумала о федеральном докторе. С федералов мысли нехотя переползли на маршалов. Всесторонне рассмотрев идею привлечь к актуализации списка Холла, Кира отказалась от нее. Отвечать на вопросы смекалистого экс-баскетболиста хотелось еще меньше, чем на вопросы Рейфа.
Выбирая из двух зол, она еще раз проверила почту, надеясь, что у Доминика проснется совесть, и констатировала, что французский клык совести лишен. Не то чтобы это были свежие новости, она отлично помнила его привычку давать минимум полезной информации…
Чикаго, 2001 год
… Возле стены стояло черное кожаное кресло, перед ним огромный черный стол, гладкий настолько, что заметно было любую пылинку, посмей она нарушить чистоту своим появлением. В кресле сидело живое обаяние, по прихоти Творца заключенное в мужчине, поражающем одновременно все эротические железы. Черный шелк рубашки сливался со спинкой кресла, и вампир, казалось, был влит в него, как драгоценный камень вплавлен в оправу. Выглядел он молодо, немногим старше двадцати пяти, но Кире хорошо знала, сколь обманчива бывает внешность. Ей было известно, что Доминик пользуется своеобразным влиянием среди чикагских вампиров. И тех, кто едва разменял третий десяток, и тех, кто застал Великий пожар. Большого уважения у последних он, может, и не вызывал, но заслуги его признавали. Он удачно вписался в человеческое общество и теперь тянул в него вампиров, чем повышал свою ценность для обеих сторон. Клыки получали еду и работу, городские власти теряли головную боль со случаями безработицы среди обращенных старой и новой выделки.
— Bonsoir, — терпкий баритон идеально подходил к внешнему образу.
Вампир поднялся из кресла и за какую-то секунду оказался с другой стороны стола. Кира обескураженно моргнула и мгновенно утонула в синеве его глаз. Радужка замерцала, крошечные капельки цвета пришли в движение, заполняя собой зрачок. Длилось это недолго, глаза вернулись в норму незаметно, словно и не было никаких перемен.
— Доминик Лерой, — представился он, словно только что поведал ей бесценный секрет.
— Кира.
