Постучав, Кира поймала свое отражение в стеклах двери. Ее улыбка выглядела насмешливой, словно она замышляет скабрезную шалость так, чтобы сам факт был известен, а способ устранения последствий неочевиден. Вроде типично кошачьего приема нагадить где-нибудь в неположенном и труднодоступном месте. Открывать, впрочем, не спешили, и у нее нашлось время попрактиковаться в выражении любезности. Через десять минут стало прохладно. Она подняла меховой воротничок, в тщетной попытке спрятать в него не только подбородок, но и уши. Для протокола повернула ручку двери, обнаружила, что закрыто. Временно безработный федерал либо не настроен был принимать гостей, либо не слышал ее.
Спустившись с крыльца, Кира обошла дом. Забор вокруг бэк-ярда отсутствовал. Его заменяла живая изгородь из таких же темно-сизых туй, что и у крылечка. Каблуки постукивали по чищеной дорожке. Звуки, отражаясь от стен стоящих очень близко домов, множились, наполняя узкий проулочек топотом. Ветер гулял, забираясь под платье, щупал коленки холодом и трепал волосы.
Возвращаться в отель несолоно хлебавши не хотелось. Кира потратила слишком много времени на торговлю с самой собой в решении вопроса, стоит ли вмешивать Рейфа в анализ списка. Огибая домик с другой стороны, она вслух задавалась вопросом, почему он не берет трубку, и сама же отвечала — очередная потеря телефона в витках закономерно привела и к очередной смене номера, а незнакомые номера Рейф частенько игнорировал.
У дома напротив энергичная шатенка гренадерского телосложения разгружала семейный минивэн, забитый пакетами из Костко, двумя детишками лет пяти-шести и целой батареей игрушек. Пожелала Кире приятного дня, одарив улыбкой чуть менее искусственной, чем пластиковый полицейский в руках у мальчика. Кира кивнула мимоходом, подумав, что, если в таких ситуациях людей заменить на улыбчивых андроидов, разница будет не слишком заметна. Механические приветствия, лишенные личного, обеспечивающие минимальную иллюзию коммуникации, окончательно снимут с тревожных трулоголиков и нервных аутистов необходимость взаимодействия с внешним миром. Общительные экстраверты вроде Арины, Кира была в этом уверена, способны наладить дружбу и с андроидом. Она с улыбкой вспомнила Кешу, робот-пылесос живущий у нее дома, под шторой, в которой он частенько путался.
Искомый федерал курил у задней двери, и пялился в пространство. Кира остановилась рядом и некоторое время просто стояла, как памятник собственной настойчивости, все больше замерзая на ветру. Рейф соизволил заметить ее, когда она нетерпеливо перестукнула каблуками и поздоровалась. Мазнул равнодушным взглядом и сухо поинтересовался чем может помочь.
— Дожили, — саркастически буркнула она, теряя всю напускную любезность. — Ты, может, еще и по-английски не понимаешь?
— Не понял? — тут же согласился Рейф и присмотрелся к гостье внимательнее.
Его лицо быстро сменило несколько выражений. Кира еще расшифровывала второе, когда всему спектру уступила место знаменитая хмурая подозрительность агента Камеро.
— Как узнала мой адрес? — вместо приветствия сурово спросил он.
— В телефонном справочнике.
— Его нет в телефонном справочнике.
— В твиттере Клэр была фотка дома.
— Зачем лазила в твиттер моей дочери?
— Может, я зайду или мы все соседям расскажем?
Рейф затушил окурок в жестяной банке из-под фасоли, толкнул створку двери и едва заметно кивнул. Радушие приема впечатляло, но Кира подавила комментарий.
Войдя она оказалась на кухне. Здесь царил порядок и почти неприличная чистота, несвойственная кухне, которой хоть иногда пользуются по назначению. Оглядевшись, Кира заметила стопку упаковок от китайской еды, сложенные коробки от пиццы, перетянутые плотной бечевкой. Дальше вдоль стены стояли бумажные пакеты, полные одежды.
— Клэр фанатка переработки, — пояснил Рейф проследив за ее взглядом. — Сдает все, что я не успел выкинуть.
— Мило.
Кира скользила взглядом по подписанным пакетам и дальше, по столовой и гостиной, к лестнице на второй этаж. Чисто, аккуратно, все на своих местах. Маниакальная страсть к стерильности со смертью супруги уступила место привычке к порядку, но легкий, почти неуловимый фон присутствия Клары чувствовался. Она будто приглядывала, не слишком ли давно протирали пыль, с рамок фотографий, стоящих на полке. Достаточно ли чист коврик у двери, не уронила ли рождественская елка иглы в неположенном месте.
Кира сняла пальто и, повинуясь внутреннему импульсу, оставить автограф в жизни бывшего любовника, небрежно бросила на спинку одного из стульев. За столом их было шесть, один отодвинут и возле него стоял стакан с желтыми потеками на стенках. Рейф покосился на пальто, на Киру, на стакан. Отвернулся. Звякнуло стекло, булькнула жидкость, через минуту он поставил перед ней стакан апельсинового сока и долил себе.
— Кофе нет, — сообщил недовольно взглянув на кофеварку. — Клэр вторую неделю собирается сдать ее. В ремонт.
— Я уж подумала, на переработку, — усмехнулась Кира, пригубив сока.
