Снова стало тихо. Кира ждала пока он взвесит все «за» и «против», блуждая взглядом по переговорной комнате. На полках правее проектора, висящего на стене, лежали брошюры по вампирским правам и стопка путеводителей по Чикаго. Дальше — журналы с белым парусом на обложке. «Люди и ветра» гласило название, выведенное летящим шрифтом. Кира пробежалась взглядом по заголовкам, и найдя для себя пару интересных тем встала, чтобы взять журнал.
— Хорошо, — решил наконец Доминик. — Вы оплатите пребывание мисс Эвелин в реабилитационном центре. Подпишете обязательство не передавать информацию третьим лицам, в том числе маршалу и агенту Камеро. В качестве залога сделаете взнос в «Чистое доверие». Если не нарушите условий соглашения, через полгода получите его обратно.
— Каким, интересно, образом ты собираешься возвращать благотворительное пожертвование? — осведомилась Кира.
— Это мои задачи. Ваш другие. У меня сложилось впечатление, что вам необходимо решить их быстро. Любыми средствами, — он мазнул неприязненным взглядом по перстню.
Кира взяла его и надела.
— Сколько хочешь в залог?
— Полмиллиона.
— Ты охренел?! — ее возмущенный вопль облетел переговорную дважды и, не найдя выхода, шлепнулся на пол.
— Не смею настаивать, — холодно бросил Доминик, откидываясь на спинку стула. — И задерживать вас.
— Я все равно разворошу этот гадюшник, — прищурившись сказала Кира. — Не лучше ли сотрудничать?
— Вы представляете интересы той, с кем я предпочитаю не сотрудничать.
— Как ты это говоришь после всего, что Арина для тебя сделала? — изумилась Кира.
Доминик сжато вздохнул.
— Вы здесь от имени Софи Аквитанской, с ее печатью на руке. Хоть я и француз, но в этот раз откажу даме, — его голос был сух и колюч, как ветер из пустыни.
Неприятно поскребло ощущение, что она совершила большую ошибку, использовав кольцо как козырь. Несколько мгновений Кира колебалась, думая стоит ли заворачивать очередной виток, едва оправившись после недавних, но “Сыны отечества” сильно сокращали путь до искомого посредника. Игра стоила свеч.
Она встряхнула ладонями. Присмотрелась к кружевной волне времени, ухватилась за краешек и слегка потянула на себя. Ничего не произошло. Время рассеялось под пальцами, как утренний туман под солнцем. Следующие две попытки принесли только царапины на подушечках. Точка контроля сияла, близкая, но совершенно недоступная. Событие, заключенное в ней, было необратимо.
— Что вы делаете? — поинтересовался Доминик, внимательно наблюдавший за ней.
— Медитирую, — прошипела Кира, взбешенная сразу двумя прямыми отказами. — Чтоб успокоиться и голову тебе не оторвать, до того, как убедилась в причастности.
— Pardon?
— И, если ты хоть каким-то боком замешан в покушении, тебе лучше до моего следующего визита не дожить. Расчленю.
— Вы не слишком много на себя берете?
— По силам.
Взяв сумку со стула и бросив в нее журнал Кира распахнула дверь переговорной с такой силой, словно хотела оторвать. Махнув рукой Холлу, стремительно миновала приемную и вдавила кнопку лифта, представляя, что это синий глаз Доминика.
— Здорово он тебя выбесил личным разговором, — заметил подошедший маршал.
— Мудак, — процедила она на русском. — Ничего, еще рассчитаемся.
— Буду рад новой встрече, Кира, — толкнулся в спину томный баритон Доминика.
К себе в номер Кира ворвалась как викинг в завоеванную деревню — стремительно и яростно. День выдался бесконечно длинный. Очень продуктивный. Наполненный сложными чувствами. Требующий быстрых, но непростых решений. Хотелось стряхнуть его с себя, как налипший на тело песок. История отношений, казавшаяся давно прожитой, внезапно плескалась на поверхности как легкие морские водоросли. Билась вместе с прибоем событий о берег жизни, размывала рамки “было-стало”. Подворовывало камни утеса “это все в прошлом”. Слишком близко оказалось прошлое, слишком хрупким барьер между ним и настоящим.
Красок в этот аляповатый, несколько неумелый пейзаж “второй раз на те же грабли” добавляла французская цыганочка с выходом. Кира обругала Доминика еще раз, пообещав ему небо в алмазах и море крови, но договаривая поняла, что удачно совместила его страстишку к пафосу с биологической потребностью, и пришла к выводу, что угроза его скорее возбудит, чем напугает. Продолжая изобретать ему кары, Кира злобно заказала в номер ужин и пошла в спальню переодеваться. Одежду тоже хотелось снять.
