— Конечно, Ру, — тепло улыбнулась Эмма, чуть пожала смуглые пальцы хиппи и переключила все свое внимание на Киру. — Рассказать вам кто есть кто, или вы хотите поугадывать? — в ее тоне мелькнуло лукавство с очень знакомым французским привкусом.
— Я не то чтобы специалист, помните? — Кира поддержала игру.
— В этом особая прелесть, разве нет? — Эмма копировала Доминиковскую манеру, своей открытой симпатией, начисто вымывая из нее все возможные двусмысленности.
Кира почувствовала себя просто ровесницей, согласной пошутить на интересную тему, и поддалась этому искушению.
— Конечно!
Что шампанского не будет, она поняла, переступив порог. В лучшем случае удастся раздобыть никем не облизанную бутылочку пива, но сейчас и эта задача казалась невыполнимой.
Эмма предложила начать осмотр с «вон тех симпатичных ирисов». Опознать благородный цветок в сизых потеках краски было довольно сложно, хотя Кира никогда не жаловалась на бедную фантазию. Потом были этюды «трогательный оммаж к Кругам на воде». Справедливости ради стоило признать, что круги на них действительно были. Следы от бутылок, стаканов, чашек разного диаметра. Все это охватывал неровный круг странной краски, подсохшей и потрескавшейся.
— Это кровь, — с легким восторгом пояснила Эмма. — Знак того, что автор — вампир. Сейчас формируется новое течение, БладАрт. Это когда творец привносит часть себя в творение. В буквальном смысле. Удивительное явление!
Они остановились напротив большого серого полотна, разделенного тускло-бурой, растрескавшейся чертой на неравные части. Справа была проведена ломаная линия, в верхнем углу читались силуэты людей, остальное пространство картины занимали всплески багрового, разбросанные хаотичными каплями.
Эмма изучала картину, Кира комнату. Зеркальные панели, установленные на стенах, множили пространство и людей, прогуливающихся по нему. Создавалось впечатление, что здесь собралось несколько тысяч гостей, хотя столько в помещение не вместило бы. Яркий свет, усиленный бесконечными отражениями, бил в глаза случайными бликами. Пара хипстеров рядом пялилась на картину с видом людей, узревших пророка.
— Вам нравится? — спросила Эмма.
— Выглядит как брызги крови на сером холсте.
— Вы скептик, — улыбнулась Эмма. — Искусство неоднозначно, особенно новые течения. Попробуйте посмотреть не прямо, а как бы через чувство. Что бы подумали о ней?
— Что ее надо перевесить другой стороной и посмотреть сколько зрителей заметит разницу.
Эмма весело хихикнула.
— Прекрасное оформление, — мурлыкнул томным баритоном Доминик, неслышно появившись позади них.
— Привет, — расцвела Эмма светлой улыбкой. — Спасибо, что выкроил время. — Она потянулась за поцелуем и получила его.
От них обоих веяло ванильной нежностью и романтикой без приторности. Кира с удивлением подумала, что Доминик выглядит искренним и каким-то теплым рядом с невестой.
— Добрый вечер, Кира, — поздоровался он официальным тоном, смазав приятное впечатление.
— Добрый, — она чуть отстранилась, тоже выдерживая вежливую дистанцию.
Эмма посмотрела на них с усмешкой.
— Это не фандрайзинг, Ник, можно просто поздороваться, без расчета получить чек.
— К тому же у меня нет чековой книжки, — улыбнулась Кира глядя на постную физиономию вампира.
— Какое упущение.
— Как тебе? — спросила Эмма, возвращая внимание к картине.
— Смелый эксперимент. В Калифорнии, может, попадает в струю новых веяний. Для местного общества слишком провокационно и вызывающе.
— Зато как открыто! И посмотри, это настоящая кровь. Только представь сколько себя вложил автор в это произведение. Все краски натуральные, чистая душа художника.
Кира сделала шаг ближе, чтобы присмотреться к заднему плану. Темные лики имели густую текстуру и своеобразный цвет. Догадка, посетившая ее, потрясла.
— Реновация проекта “говно художника” вышла на новый уровень, — пробормотала Кира по-русски, отступая от картины подальше.
— Я поздороваюсь с Кэтрин и вернусь, — сказала Эмма помахав кому-то в толпе. — Не съешьте друг друга.
— Полагаю, вы здесь не для того, чтобы обсуждать с ней эти нелепые эксперименты, — спросил Доминик утвердительным тоном, когда Эмма отошла подальше.
— Не нравится? — усмехнулась Кира, увидев на его лице знакомый налет презрения. — Ты же любишь искусство
— Это не искусство
Налет превратился в слой.
— А Эмме нравится.
— Поэтому я здесь, — он вздохнул.
— Надо Арине показать, — Кира отошла на шаг назад и сделала фото.
— Любопытно узнать, что она скажет, — уронил Доминик со светской небрежностью.
— Что-нибудь хорошее.
