Эндрю отпрыгнул к шкафу, втиснулся в уголок между ним и дверью и смотрел оттуда злобно и затравленно.
— Если сестра у тебя такая же, удивительно, что она жива до сих пор. В тюрьмах общего содержания друзей не заведешь.
— Анна вспыльчивая, — повторил вампир, как заклинание.
— Я уже поняла, что это у вас семейное. Заткнуть, значит. Я-то решила, что это креатив Лероя, а Тереза, выходит, на два лагеря работает. Интересно, чей второй.
— Не знаю.
— Предсказуемо. Понять бы, кому выгодно было в таком свете тот диалог представить. — Кира покосилась на экран, где всплыло последнее сообщение от Арины с признанием в любви. — Все реальные враги слишком далеко, чтобы так быстро оформить заказ, значит кто-то в США. Статейка вышла грязная, не поспоришь, но какое значение имеет мой голос в вопросе международных отношений? А ведь не постеснялись выслать Аджемова. Он, наверное, обиделся. Опять я буду кругом виновата, и все полгода будут стебаться на заседаниях. Господи, откуда ты только свалилась на мою голову, рыжая тварь. Это, кстати, тоже интересный вопрос. — Кира потерла пальцами переносицу.
— Если ты говоришь со мной, то я ни слова не понял, — сухо уведомил Эндрю из угла.
Она покосилась на вампира с некоторым удивлением, словно на волне внутренних рассуждений забыла о его присутствии.
— Принеси мне мак из гостиной и ложись там на диване, — попросила она на английском.
— Там воняет, — скривился Эндрю.
— Тогда ложись в ванную.
— Можно я тут лягу? — в его вопросе странно сочетались упрек и робость.
— Мне подумать надо и поработать.
— Я тихо, — Эндрю выполз из угла боком и подкрался к кровати с другой ее стороны.
Кира закатила глаза.
— Моя жизнь похожа на полотна Босха.
— Кто это?
— Нидерландский художник шестнадцатого века. Погугли на досуге. — Кира пружинисто поднялась и вышла в гостиную, прихватив с собой телефон и пистолет.
В гостиной пахло неприятно, но вполне терпимо для слабого человеческого обоняния. Усевшись за стол, она разблокировала макбук и открыла свежий список вампиров Иллинойса.
— Упоротый был твой художник! — прозвучал из спальни приговор творчеству Босха.
— Ты в каком штате зарегистрирован?
— В этом.
— Картины Дали посмотри.
— Еще один художник?
— Еще один гений.
В списке обнаружилось несколько Эндрю и несколько Анн с идентичными фамилиями.
— Ты Гринфилд, Риз или Кэтролл?
— Риз, а что?
— Ничего, просто любопытно.
Эндрю и Анна Риз в списке, оформленном в удобный эксель файл, нашлись быстро. Кира посмотрела на даты рождения и с удивлением узнала, что ее несостоявшемуся убийце всего четверть века. Собственный возраст как-то неожиданно навалился на плечи тяжелым палантином опыта.
— Твои художники на голову больные.
Кира усмехнулась.
— А есть нормальные картины? На которых понятно, что нарисовано.
Она испытала мстительное желание посоветовать ему Кандинского, но сжалилась и назвала Репина.
16 декабря
Сумерки захватывали Антиок воодушевленно, словно бодрые миссионеры новую деревню. Кира кралась следом за ними на одолженном в Чикаго «Ленд ровере», взирая на перемены с детским любопытством. Вот разбавили синий вечер уличные фонари. Вот мелькнули стремительно перемещающиеся силуэты — вампиры, вышедшие с вечера пораньше по срочным делам. Вот замерцала лампочками рождественская инсталляция из огромных шаров и семейки оленей. Ей вторили газонные туи, увитые гирляндами с мелкими разноцветными диодами. Плескались на ветру флаги, хлопая в воображаемые ладони в такт гирляндам. Наконец засветились фасады магазинов.
Севен-элевен здесь был вызывающе вампироориентирован. Вместо стикера с буквой V, который клеили обычно где-нибудь в углу витрины, на их двери гордо висел целый плакат, подробно расписывающий политику сети относительно особенных граждан. Кира забежала на минутку, купить чая с лимоном и новые наушники. Предыдущие погибли в потасовке в парковым недоброжелателем. Пока она шла по магазину, дважды столкнулась с компанией подростков. В первый раз удалось разойтись в междурядье, во второй один и мальчишек толкнул коленом ее корзинку. На пол плюхнулись пакеты орешков и вяленого мяса. Кира наклонилась их поднять и почувствовала, как из заднего кармана джинсов чьи-то шаловливые пальцы потянули телефон.
— Стой! — велела Кира, поставив на пол корзинку.
Движение замерло на мгновение и этого ей хватило, чтоб стремительно обернуться и схватить воришку за запястье. Парнишка лет шестнадцати отпрянул. Сбил с полок банки энергетика, споткнулся и дрифтуя по кафелю пола попытался удрать, но его рука оставалась в цепкой хватке.
— Больше так не делай, малышь, — нежно посоветовала Кира, выпуская руку.
Подростки рассеялись как дым от вейпа. Не сразу и оставив о себе пахучий шлейф воспоминаний. Кира оплатила покупки, забежала в кофейню напротив и, купив кофе с пончиками, двинулась дальше по маршруту.
Не считая неудачной попыки подроскового воровства, в Антиоке было спокойно, как в застоявшемся болоте. Никакого социального возмущения по поводу проживающих в городе вампиров заметно не было. Ни пикетов, ни плакатов, ни вандальных надписей.
