— Tak, stary, nie masz szczęścia. (Да приятель, не повезло тебе), — пробормотал специалист на польском, присев рядом с телом. — Nie dość, że go przysmażyła, to jeszcze zrobiła w nim dziurę. To ostra dziewczyna. (Не только поджарила, но и продырявила. Настырная девка.)
— Grzeczniej (Повежливее), — отозвался Теодор.
— Co jej jest? (Что такое?)
— Oprócz kuli wygląda na złamane żebro. To musi boleć, a ona tylko żartuje. Nie wkurwiaj jej. (Кроме пули, ребро, похоже, сломано. Больно должно быть, а она шутит сидит. Не злил бы ты её.)
— Leroy powiedział, że nie rozumie polskiego. (Лерой сказал, она польский не понимает.)
— Leroy może nie wiedzieć o niej wszystkiego. Nie ryzykuj. Pośpiech jest słabym doradcą! (Лерой может не знать о ней всего. Не рискуй. Не последние выходные.)
Кира подумала, что Доминик был прав, и она не знает польский настолько, чтобы понять все содержание разговора. Однако и того, что она поняла, ей хватило для выводов. На языке вертелась фраза с ироничными извинениями, но Кира ее проглотила.
— Не хочу учить специалиста, — совсем удержаться от сарказма оказалось выше ее сил. — Но в шкафу лежит новенькая вампирша в истощении до отключки.
— Где?
— В комнате без окон. В спальне, на втором этаже.
— Тоже неудачно посоветовала?
— Не успела.
— Хоть кому-то повезло.
Специалист внимательно посмотрел на Киру, на глок, который она так и не выпустила. Потом перевел взгляд на затылок Теодора, занятого лечением.
— Не советуй ей ничего, — сказал, как будто уронил кирпич, и ушел осматривать дом.
Кира позволила себе расслабиться и прикрыть глаза, искренне надеясь, что доктор не попытается добить ее, как раненую лошадь. Перед глазами все еще расходились круги и время танцевало под кожей пальцев, напоминая прикосновения лапок бабочки. Слышались шаги, шуршание упаковок рядом. В разбитое окно влетали птичьи переклички, вдалеке каркал ворон. Что-то поскрипывало, резко пахло спиртом. Время смолянисто тянулось, капая минутами в часы.
— Baba musi iść do szpitala, jest w śpiączce. (Телке надо в клинику, она в спячке) — сообщил специалист, вернувшись из спальни. — Jeśli ją tak zostawimy, umrze. (Если оставить так, загнется.)
— Jest jasno. Jak ją zabierzemy? (Светло. Как повезем?)
— Zostawiłbym je obie tutaj. (Я бы обеих здесь бросил.)
— Leroy powiedział, żeby to uporządkować (Лерой сказал уладить.)
— Więc je zakop! W lesie jest mnóstwo miejsca. (Тогда зарыл бы. В лесу места много.)
Кира испытала легкий налет симпатии к специалисту по кризисным ситуациям. В подходе чувствовался опыт и понимание, что некоторые проблемы действительно лучше зарыть. Впрочем, в ее ближайшие планы умирать не входило.
— Господа, говорите по-английски. Я не понимаю, а хотелось бы.
Спец взглянул на хирурга с выражением лица “я же говорил!”, перевел взгляд на нее и соблаговолил дать перевод:
— Мы с коллегой обсуждали возможность транспортировки двух раненых до самолета.
— До самолета? — изумилась Кира.
— Мистер Лерой дал понять, что ситуация требует оперативного вмешательства. Путь из Чикаго на машине скорой помощи занял бы значительно больше часа.
— В этой дыре есть аэропорт?
— Вы же не думали, что владелец домика тратит три часа на дорогу, чтобы половить рыбу?
Кира пялилась на длинный нос специалиста, поражённая степенью включенности Доминика в ее проблемы и ценой их решения. На мгновение ей даже удалось ему посочувствовать. Сотрудничество с ней обходилось действительно дорого.
— Я об этом вообще не думала. Мне рано возвращаться в Чикаго.
— Еще остались дела здесь? — едко поинтересовался специалист, натягивая перчатки.
— Вы же не думали, что можно просто взять и без последствий завалить вампира? — в тон ему ответила Кира.
— Кстати, зачем вы это сделали?
— Советовал много, — огрызнулась она. — У вас, как у специалиста по таким случаям, мешки для трупов в багажнике не завалялись?
— Боюсь, в офисе проката пока не предоставляют такую услугу, — вклинился Теодор в назревающую пикировку. — Можно пожертвовать шторами, они все равно испорчены, — он легонько кивнул на продырявленную в нескольких местах зеленую гардину.
— Нельзя. Шторы — это след. Мешки лучше, но раз их нет, придется воспользоваться чем-то другим.
Остроносый вперил руки в бока, точно рыночная торговка, и уставился на нее. Кира сделала вид, что не замечает пытливого взгляда. Тяжело вздохнула. Сосредотачиваться на вспыхивающей в разных частях тела боли было не слишком приятно, но помогало не уплывать в бессознательное. Необходимость дать себе отдых копилась, откладываемая на потом, и с каждым событием плотный комок усталости становился все тяжелее. Об металлический лоток звякнула пуля, потом инструменты.
— Нужно наложить швы.
— Рано.
— Не понял, — Теодор взглянул на нее удивленно. — Чего мы ждем?
— Здесь еще кто-то был, — сказал остроносый. — В спальне мужские шмотки разбросаны, на подъездной дорожке следы от разворота. Кто-то сваливал отсюда в спешке, бросив тебя подыхать, или мне и это придется улаживать?
— Не придется.
— Уверена? — он шагнул ближе.
