Дружба с мэром и недавняя помолвка с дочерью губернатора позволили упырю с обаятельной улыбкой запустить руки глубоко во власть. Пафосное открытие первого центра «Чистого доверия» показали в ролике. Мэр и вампир появились вместе, торжественно перерезали красную ленточку у входа под аплодисменты согласных, на фоне пикета несогласных. Признание прав и свобод вампиров вынуждало городские госпитали отказаться от резкой критики в адрес “Чистого доверия” из опасений быть обвиненными в расизме. Впрочем, открытая вампирская дружелюбность постепенно сглаживала углы недоверия и подозрений. Иллинойс был вторым после Нью-Йорка штатом, ратифицировавшим двадцать восьмую поправку “О правах вампиров” и к настоящему моменту одним из самых продвинутых в плане удобства жизни для клыкастых. Кроме скучной официальной части, ролик рассказывал о самой идее легализации, возможности трудоустройства, патронаже и прочей социальной мишуре, а также о поддержке от «Gratia Dei» — для религиозных слоев вампирского социума. Это ее изумило. Кира даже сходила на сайт этой «Божьей благодати», где узнала, что организация некоммерческая и мирская, но признана римско-католической церковью как верно следующая догмам.
Сама презентация ей понравилась, к работе маркетолога, пиарщика и специалиста по связям с общественностью придраться было нельзя. Кира предполагала, что с юридической точки зрения вся работа центров тоже отполирована до гладкости. Ролик продавал ту же идею, что некогда Французская Революция, но в отличие от последней не разрешал обиженным убивать обидевших, и это было именно то, что не позволит такому проекту прижиться на Балканах. Застарелые этнические конфликты третью сотню лет мешали балканским вампирам объединиться в альянс. Призыв в общему благу через общее равенство породит очередной виток обмена старыми обидами. Кира хорошо понимала, что ни один болгарский вампир добровольно не отдаст свою квоту в пользу соседа-турка, однако то же правило работало и в сторону православных соседей.
От размышлений отвлек звонок телефона. Не глядя смахнув по экрану, Кира включила громкую связь.
— Ты кого наняла для реставрации? — разлился по комнате зловещий голос Арины.
— И тебе привет. Строительную бригаду, рекомендованную кметским секретарем.
— Они идиоты!
— Это было предсказуемо, но рекомендацией городского совета пришлось воспользоваться во имя будущего блага. — В тоне мелькнул сарказм. — Чем прогневили госпожу эти люди?
В ответ Арина экспрессивно высказалась на незнакомом языке, легко заменяя нехватку подходящих терминов словами из языков, Кире знакомых.
— Я поняла только арабские ругательства, — сообщила она в образовавшуюся паузу.
— Они выкинули мозаику! — возмущенно, но лаконично сказала Арина, что, впрочем, не прибавило Кире понимания.
Она хотела было напомнить, что в запасниках исторического музея полно не собранных пазлов для вампиров среднего возраста, но подруга заметно полыхала гневом, и Кира не стала добавлять ей раздражения своими шутками.
— Котенце, я не понимаю, почему ты сердишься. Какая мозаика?
— Из твоего борделя!
Кира быстро перебрала в уме отделку “Золотой раковины” и вынужденно признала, что ни о какой мозаике не может быть и речи. Интерьер спа-салона с дополнительными услугами был ультрасовременным. Потом вспомнила, что Мила назвала борделем купленные незадолго до отъезда развалины.
— Бордель в старом городе? — уточнила на всякий случай.
— Естественно! Зачем ты связалась с Мирковым? — булькала негодованием Арина.
— Он обещал налоговые поблажки, если найму его бригаду.
— И ты поверила. — Она пренебрежительно фыркнула. — Подрядчик его родственник, он половину стоимости работ себе в карман положит.
— Ну, пусть думает, что ему удалось обмануть глупую женщину. Поблажки-то останутся и когда Мирков сыграет в ящик. Не ругайся, — мягко попросила Кира, размышляя над подходящей карой для Милы, за то, что втравила ее в авантюру с муниципалитетом.
Кмет Пловдива, Здравко Мирков, не так давно умудрился рассориться с Ариной, и вот уже некоторое время между ними шла холодная война за Старый город, который Арина по праву считала своим.
— Откуда там взялась мозаика? Мила сказала, дом в конце восемнадцатого века построили.
Арина шумно вздохнула. В трубке послышались отдаленные разговоры, чье-то приветствие, ее быстрый ответ и стук каблуков по лестнице. Потом знакомо скрипнуло окно и скамья возле него.
— Там и прежде был бордель, разрушился при землетрясении в пятнадцатом веке. Твои кретины стали расчищать площадку под фундамент, обнаружили под грунтом камешки и срыли еще слой. Сложили все в мешки, вместе со строительным мусором, и вывезли за черту города. Идиоты!
Кира промолчала, зная, что каждый камень старого Пловдива для подруги имеет большую ценность, и даже мельком посочувствовала муниципальному подрядчику. После такого фортеля шансов на застройку в Старом городе у него осталось исчезающе мало.
— Как ты об этом узнала? — поинтересовалась осторожно, стараясь не взбаламутить улегшуюся бурю.
