… Она вывалилась в настоящее, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Ладони горели болью. Пульс бился в виски, раскалывая время на фрагменты. Неосознанно она все еще держала край линии событий. Время бесновалось под кожей, будто пыталось прорвать ее и освободиться. Голова разрывалась. По щекам катились горячие слезы, вытесняя гремучую смесь прошлого и прошедшего, заменяя реальностью настоящего. Рваное дыхание, словно она только что закончила невероятно длинный спринт, первой придя к финалу, царапало горло. Кира зажала себе рот ладонью, уже понимая, где окажется, и надеясь не привлечь внимания. Несколько минут борьбы с последствиями отката показались ей вечностью, полной тревоги. Впрочем, в апартаментах было пусто. Кроме нее — только полоска света из окна, четыре подушки да плед на диване. Отдышавшись Кира вытерла слезы. Ее предположения о том, сколько времени дал второй виток строились лишь на тяжести отходняка и сейчас ощущения тянули на полчаса. Радовало хотя бы то, что она в одежде и не потратит бесценные минуты на ее поиски.
Фальш-панель поддалась легко. За ней была лесенка-близнец той, что вела на кровать. Спустившись Кира оказалась в подобии кабинета. Здесь пахло работой, точным снайперским расчетом, оружейным маслом и порохом. Над всем этим витал тонкий запах яблок и смертей.
Пробковая доска на стене была испещрена следами от булавок, но сейчас пустовала, только в углу остался обрывок от резко оторванной фотографии. В корзине для мусора валялись смятые бумаги. Не особо рассчитывая на результат, Кира развернула комок. С рекламного флаера сетевой пиццерии скалился клыкастый доставщик. Взяв со стола маркер, она записала на руке название и номер телефона и бросила бумажку обратно.
На стене висел арсенал, вызвавший у нее профессиональное уважение. Две винтовки, оптика, парочка калашей, десяток глоков. Под всем этим великолепием стояли два ящика. В одном Кира безошибочно опознала кофр для хранения Стингера. Точно такой же стоял у нее в шкафу в Пловдиве, с той лишь разницей, что ее был раскрашен в упоительно розовый цвет и разрисован звездочками.
Документов было удручающе мало, что вызывало одновременно уважение, понимание и сожаление. Как профессионал она одобряла такой подход, как человек, остро нуждающийся в информации, — сурово порицала. Впрочем, за пробковой доской нашелся еще один небольшой тайник. Не тайник даже, а удобная для хранения щель. В ней была стопка бумаг, на первый взгляд бессмысленных. Десяток распечатанных постов из твиттера; список из десяти городов; четыре одинаковых меню из уже знакомой пиццерии; четыре даты, напротив каждой рукой была написана арабская буква. Отчаянно жалея, что под рукой нет телефона, Кира расписала свою руку кратким конспектом. Почитала в меню, в поисках совпадений, на всякий случай записала и твиттер пиццерии.
Внезапно хлопнула дверь. Кира вздрогнула, уронив бумаги на пол. Испуганно замерла и через долгую минуту сообразила: в апартаменте наемника по-прежнему безвампирно, звук, который она услышала, идёт из соседней квартиры. Обозвав себя нервной козой, она присела поднять бумаги, упавшие поверх чего-то на полу, неловко за это дернула и услышала резкий щелчок. Мгновением позже на пол металлически звякнув упала граната. Адреналин хлынул в кровь стремительно заполняя собой все тело. Перед глазами сверкнула ослепительная вспышка точки контроля. Сияющая, яркая, горячая, как раскаленный добела металл. Секунды на осознание показались упущенным столетием, слишком кратким был миг, в который еще можно успеть. Ладони погрузились во время до того, как Кира осознала какое событие пытается предотвратить…
