30 ноября
— Мисс! Мисс!
Едва она приоткрыла глаза, как в них врезался тоненький луч медицинского фонарика. Кира зажмурилась, желая скрыться от света. В голове постукивали молоточки, попадая по самым болезненным точкам. Под кожей жил холод, отвоевывая крохи тепла у одеяла, в которое она была завернута. Вокруг витал резкий запах нашатыря, треск рации, сонм многих разговоров.
— Мисс, вы меня слышите? — в сознание снова ворвался настойчивый мужской голос.
Кира разлепила губы и сипло каркнула:
— Да.
Ей показалось, что она сказала слово значительно громче, чем оно прозвучало.
— Как ваше имя? — голос был приятный, но какой-то слишком настырный и мешал утечь обратно в реку времени.
— Кира.
— Какой сегодня день недели, Кира?
Мужик совершенно определенно не собирался отставать. Легонько тормошил за плечи и лез с отвлекающими вопросами. Кира осторожно приоткрыла один глаз. Свет фонарика не пытался пробиться через него прямо в мозг, и она рискнула открыть второй. Мужик в синей форме работника скорой помощи выжидающе смотрел на нее.
— Не помню.
— Сколько пальцев я показываю?
— Три, — Кира скользнула взглядом по руке медика.
Вокруг царила деловитая суета. Мелькали отсветы полицейских мигалок, топтались и курили люди в форме. На неё поглядывали с сочувствием и недоумением. Неподалеку, за незримой чертой официальных представителей штата, стояла смутно знакомая пожилая леди и беседовала со вторым мужчиной в синей форме медика.
— Что последнее вы помните? — отвлек её от созерцания царящей вокруг суматохи первый медик.
Кира поморщилась. Его забота сейчас слегка напоминала пытку. В теле жила мерзкая слабость, мешающая даже отворачиваться от вездесущего запаха нашатыря. Голова кружилась. При резких движениях зрение уходило в спектр, похожий на кошачий — мир делался тусклым, и пятьдесят оттенков серого переставали быть метафорой. Ноги гудели, словно до этого она долго бежала. Бил озноб и мышечный тонус. В груди гнездился тяжелый, болезненный кашель. Скребло горло. Непрерывно хотелось в туалет, но речи о том, чтобы встать, не было — колотило так, что одеяло ежеминутно сползало, и медик придерживал его рукой. Собственная беспомощность злила, но хуже было то, что под корочкой опустошения таилась сильная дезориентация и вкрадчивая, пока тихая боль под поясницей.
— Я не… мне было страшно, — она потерла переносицу, пытаясь внутри памяти докопаться до точки контроля, с которой начался такой оглушительный виток.
Медик, воодушевленный тем, что она реагирует, обернулся к полицейским и помахал рукой, подзывая. Кира с тоской поняла, что сейчас набор вопросов повторится. Подошли сразу два копа, один из них сверкал шерифской звездой.
— Мисс? Как вы себя чувствуете?
— Переохлаждение, обезвоживание. Я бы сказал, что она не ела несколько дней, что и привело к обмороку, — встрял медик, и Кира была ему признательна за избавление от необходимости на ходу придумывать правдоподобную версию.
— Вы помните, почему оказались в лесу в такой одежде?
— В лесу? — тупо переспросила она и только теперь заметила, что события развиваются на дороге возле кромки леса.
Голые ветви скалились неровным забором вдоль дороги. Далеко впереди виднелась подъездная аллейка к новым домам. Окна в большинстве из них не горели, освещен был только большой билборд «Уолш Колман» на повороте. Узнавание в голове щелкнуло так громко, что Кира поморщилась и закрыла лицо руками.
— Какой сегодня день? — из-под ладоней голос её звучал придушено, очень точно отражая состояние.
— Тридцатое ноября наступило семь минут назад, — сказал шериф.
Она глухо застонала, впадая в ужас от содеянного. Неделя! Эта мысль металась в голове, рикошетами сшибая все тщательно выстроенные, понятные рамки логики. Через минуту к ней прибавилась мысль «Как?!» и броуновское движение превратилось в звон потрясения.
— Заключение? — сухо поинтересовался шериф, позволив ей на время выпасть из беседы.
— Травм нет, — быстро отозвался парамедик.
— Укусы, внушение?
— Нет! — возмутился тот с такой искренностью, что Кира даже удивилась. — Дэн, никто из наших никогда бы не тронул!
— Ты это знаешь, я знаю. Федералы не знают.
Кира отняла руки от лица и уставилась на шерифа так, словно он протянул ей волшебную палочку. Эту палочку звали Рафаэль Камеро, и на секунду Кира с тоской представила, что придется выслушать, но альтернатива казалась ещё более печальной.
— Что-то вспомнили? — заметил её изменившееся лицо шериф.
— Агент Камеро, — выжала она из себя спасение. — Я должна ему позвонить.
— В полночь?
В вопросе читалось недоверие, смешанное с нежеланием связываться с федералами и осознанием неизбежности этого. Кира разделяла эти чувства.
— Дэн, — осторожно тронул шерифа за плечо его коллега и выразительно поглядел на неё.
— Извините, я на минутку, — бросил отговорку шериф и отошел в сторону.
