— Остынь, — посоветовал Дуглас без раздражения. — Не задавай неудобных вопросов, как я не спрашиваю, почему ты так бесишься из-за недомолвок внештатной консультантки.
Рейф раздосадованно нахмурился, но булькать, как гейзер, перестал. Ждал, пока руководитель примет решение и пялился на Киру так, словно прикидывал, с чего начинать допрос и на что давить в ходе процесса. Кира уже собралась посоветовать ему начать с оральных способов воздействия, когда Дуглас выдал ей карт-бланш.
— Рассказывай, что сама считаешь нужным.
Сложив ладони на столе, она постучала пальцами по гладкой поверхности.
— Я, скажем так, пару раз оступилась, — Кира дернула плечом. Американский лексикон порой страшно раздражал неуместной гиперболизацией. — Лерой поймал на горячем, хотел заявить. Я с ним… пробовала договориться, — она зависала всё больше, подбирая формулировки. — Но …так вышло что…
— Дай угадаю, — лопнул нетерпением Рейф. — Закончилось всё тем, что ты дала ему по морде, и теперь он тебя недолюбливает
— Ну, в общем и целом да, — она всё-таки пожала плечами. В шестой раз.
Мужчины молчали. Дуглас — потому, что уже слышал эту версию, Рейф — обдумывая, насколько можно этому доверять.
— На чем сидела? — спросил он после долгого молчания.
Тон его был сух, но Кира не услышала и гнева. За десять минут разговора агент Камеро успел уложить новую информацию так, чтобы её острые колючки не прорывали поверхность ровного общения. С минуту Кира размышляла, хочет ли она делиться этой информацией, хочет ли доверять ему так сильно. Рейф вызывал у нее непривычное чувство защищенности, и это нравилось, но этой своеобразной заботой лишал части свободы и самостоятельности, что пугало и временами злило.
— Снег, — скупо уронила она в тишину. — И поскольку не имеет отношения к нелегальным вампирам, я не хочу этот вопрос обсуждать, — Кира уставилась в глаза федералу.
— Хорошо, — он коротко кивнул…
… Сон растаял, оставив после себя странное послевкусие симпатии и горечи. Рядом негромко переговаривались. Кира узнала голос Рейфа и мгновенно притворилась мертвой, в душе чувствуя себя опоссумом.
— Я думал, вы больше не общаетесь.
— Да мы и не общаемся, — Рейф вздохнул. — Так, иногда лайками в соцсети обмениваемся.
Помолчали. В тишине особенно ярко ощущались внимательные взгляды, щупавшие её, и особенно звонко пикало над ухом медицинское оборудование. Голос второго мужчины был смутно знаком. Кира копалась в памяти, но мысли вязли в кисельном сознании, слишком медленном и липком.
— Что думаешь? — снова заговорил второй.
— Сказать по правде, Марк, не представляю, — Рейф звучал глухо и растерянно. — В страну она не въезжала, я проверил. Буквально свалилась с неба.
— Могла войти с толпой нелегалов.
— Вряд ли.
— Почему? Навыков оставаться незамеченной достаточно. Чем она занимается на Балканах, ты знаешь.
— Я им позвонил, — тяжело вздохнул Рейф.
— Арине Болгарской позвонил? — усмехнулся Дуглас.
— Да.
